Змеелов: читать начало книги онлайн

– Ей до него уже дела нет.

С досады он и не заметил, как сам взялся за оглобли и толкнул тележку вперед. Вот же пытливая девка! Нет бы просто делать, что сказано, и помалкивать! Зачем-то он оправдался:

– Мне нужно знать о змеевице все. Каков у нее яд, как он смешивается с кровью, как немеет тело. Этот твой… – он усмехнулся, – жених… послужил благому делу.

Ирга вспыхнула:

– Не жених он мне! Я соврала! – Она догнала колдуна и пошла с ним в ногу. – Ты ведь понял, что я соврала? Костыль в самом деле меня помиловаться звал… прошлой ночью. Но я не…

– Да плевать мне, – перебил колдун. – Сама же сказала: плевать. На тебя. На покойника этого. На яровчан. Я ловлю змей, только и всего. Делай, что велено, и эта гадина больше никого не убьет.

– Сюда.

– А?

Ирга буркнула еще раз:

– Сюда поворачивай. Здесь мы оставляем мертвецов.

Змеелов на своем веку повидал многое и давно уже решил, что дивиться его не заставит ничто. Но Гадючий Яр, по одному раскрывающий свои секреты, и здесь огорошил.

Девка как ни в чем не бывало сошла с мостков прямо в мох, и тот заколыхался волнами под ее босыми ступнями.

– Ты тоже сапоги сними лучше, – велела она.

Змеелов отбрехался:

– А штаны не снять?

Ирга пожала плечами и взялась за работу. Еще в избе она привела покойника в подобающий вид: обтерла влажной тряпицей от крови и нечистот, одела да завернула в чистую выбеленную ткань, что хранилась на дне сундука у каждого яровчанина нарочно для такого вот дня. Случалось и так, что родным оборачивать мертвеца не приходилось. Так вышло со старушкой Айрой. При жизни она сотворила столько добра, что хватило и на посмертие: каждый из яровчан принес с собою белую ленту в благодарность, каждый повязал ее на покойницу, да так, что длинные края колыхались на ветру. Другие, кто не ждал большой благодарности от соседей, ткали или покупали себе полотно сами. Так уж вышло, что этот отрез берегла для себя Блажа, но сыну он пригодился раньше. Плотно запеленутый, Костыль походил на младенца. Младенцем он и был, возвращающимся в чрево острова, на котором когда-то родился.

Как и сам Гадючий Яр, Ирга удивляла Змеелова. Она не кривилась и не морщилась ни утром, готовя мертвеца к захоронению, обмывая его и закутывая тканью вспоротую грудь, ни сейчас, расправляя, насколько можно, искореженное тело. Будь у колдуна больше времени, он обучил бы ее по-настоящему. И лягушонок мог бы превратиться не в деревенскую колдовку, а в настоящее чудо, каковых в Срединных землях по пальцам сосчитать… Но времени у Змеелова не было.

– Там, где я вырос, покойников сжигают, – сказал он и с нажимом добавил: – И только так правильно!

– Поучи меня еще, как у меня дома людей хоронить, – зло отозвалась Ирга, и колдун одобрительно улыбнулся: да, колдовка вышла бы знатная!

– Ладно уж. Чем помочь?

Она взялась за ноги, он – за плечи покойника. Вместе Ирга и Змеелов перетащили его на мох. И тут-то вздыбившаяся дощечка показалась колдуну детской шуткой, не более. Под тонким одеялом мха была трясина. Будто пешком по воде пошел – уже приятного мало. Но куда хуже было то, что от той воды несло Безлюдьем. Лишь однажды колдун оказался так близко к миру нечисти. И в тот раз оставил в откуп глаз.

– Дай… Помоги… Мне… нужно что-то… Что-то, чтобы не было так больно…

Он не шел даже, а полз. Ран на теле мужчины хватало, но ни одна из них не кровоточила, как та, что он сам нанес себе. Та, что глазами было не углядеть.

Прежде он не держал меча. Да и ныне навряд понимал, что пальцы так и сжимают ледяную рукоять. Клинок царапал острием землю и оставлял за собой алые бусины слез.

Он пришел к Безлюдью, потому что больше не к кому было прийти. Не зря врут деды: из чащи, гор и болота нет возврата. А он и не собирался возвращаться. Уж точно не тем, кем вошел в темный лес.

– Ответь мне… – Он сначала хрипел и шептал, как безумный, а потом вскинул лицо к исцарапанному лохматыми ветками небу и закричал: – Ответь!

И Лес ответил. Лес отвечал всем, кто звал его, да не каждый слышал. Тот, кто пришел в чащу умирать, услышал.

– Дай мне… что-нибудь. Хоть что-то! – взмолился мужчина. – Больно! Я не могу… Не хочу… так.

Он в который раз заскреб ногтями по груди, но выдрать то, что так мучило его, не мог. Тьма наползала со всех сторон.

«О чем просишь, человек?»