Змеелов: читать начало книги онлайн

– Да уж… – выдохнула она.

Колдун был безнадежно болен. Тонкая, слишком сухая кожа плотно обтягивала кости, живот провалился так сильно, что казалось, требухи в нем не было вовсе, холодный пот снова и снова выступал на висках, а седины в волосах, кажется, прибавилось со вчерашнего дня. Грудь и плечи полосовали бессчетные следы от когтей и зубов. Иные свежие, едва запеклись, иные старые, опознать которые удавалось лишь по огрубевшей коже. А напротив сердца шрам был такой, получив какие люди обыкновенно не выживают. Но то люди, а Змеелов – колдун. Всего страшнее был слепой глаз. От брови до скулы его перечеркивал уродливый рубец. Сам же глаз, белый в обычное время, сиял зеленым огнем. Ирга хотела прикрыть его чем-нибудь, но вместо того зачем-то подняла веко и заглянула, как до того глядела в глаза покойнику.

Змея обвивала его тугими кольцами, но в том не было жажды убийства. Напротив, объятия были ласковы и бережны. Она не душила, а обнимала. И сам Змеелов походил на себя не больше, чем полный силы лебедь на уродливого птенца. Он был красив, тот Змеелов, которого Ирга видела впервые. Волосы черны как вороново крыло, глаза – бедовые темные глаза – полны огня и страсти, оба зрячие, а под кожей перекатывались крепкие мышцы. Но сил этих мышц не хватало, чтобы высвободиться из объятий змеевицы.

– Ты будеш-ш-ш-шь мой. Мой, слыш-ш-ш-шиш-ш-шь? Я не отпущ-щ-щ-щу тебя!

Вокруг не было болота. Не было густого леса, поля или дороги. Змеевица обнимала его там, где всего меньше ожидаешь встретить чудище, – в богато убранной комнате, на мягкой перине. И лицо… лицо ее было красивее всех лиц, что когда-либо Ирга встречала! Она никак не могла разглядеть его получше, подалась вперед, а змеевица вдруг вытянулась струной и сорвалась с места, как выпущенная стрела. Прямо на Иргу.

Колдовка отшатнулась, тяжело дыша. Змеелов все так же лежал на полу, но его тело больше не танцевало корчами. Он был худ и с проседью в волосах. Он был тем, кем стал после встречи со змеевицей. Ирга на коленях подползла к нему и взяла за руку.

Едва колдун пришел в себя, тотчас же выказал недовольство:

– Нет уж, такие ученицы мне и даром не нужны, и с приплатой! Я велел пожрать приготовить!

– А потом завалился на пол и чуть не подох! – отбрехалась Ирга, втайне радуясь, что к Змеелову возвращается его прежнее расположение духа.

– Вот тебе первый урок: если я что-то приказываю, выполняй немедля!

– Тогда тебе тоже урок: когда тебя спасают, надо говорить спасибо!

– Когда это случится, непременно скажу! А теперь делай то, ради чего вас, баб, на свет рождают! Растопи печь да свари чего-нибудь пожирнее.

Колдуна трясло, и девка сочла за благо и впрямь протопить избу. Не ровен час, замерзнет насмерть в середине лета, вот смеху-то будет! Она буркнула:

– Гадючий край сырой… Приезжие часто хворают.

Змеелов как-то странно усмехнулся, в углу его рта надулся черный пузырь. Мужчина вытер его запястьем и тут только заметил, что сидит без рубахи.

– Что, воспользовалась моей беспомощностью, чтобы надругаться? – неловко пошутил он.

Ирга фыркнула:

– Над чем там надругиваться! Кожа да кости!

Но сжалилась, подошла и протянула руку: подымайся, мол. Змеелов покачал головой и предпочел опереться спиной о стену, подтянул к себе ноги и со стоном уперся лбом в колени:

– Моя хвороба не от вашего острова…

– Что?

Пришлось отнять лицо от коленей и раздельно повторить:

– Моя хвороба не от вашего острова. Меня убивает колдовство.

Ирга так рот и разинула:

– Быть не может! У колдунов здоровье крепкое, их ни стужей, ни заразой не взять!

– Не взять… – пробормотал Змеелов и добавил: – Вот только я не колдун.

Полуголый, тощий, бледный, съежившийся, он не вызывал ужаса. Скорее жалость. И, что уж, жажду накормить поскорее. Поэтому Ирга не стала боле спорить и в самом деле взялась за готовку. К тому ж в кухне она была ловка, сколько себя помнила, и привычное дело успокаивало. Одна беда: посередь избы все так же лежал на столе покойник. И хоть теперь искореженное тело укрывал балахон Змеелова, спокойнее не становилось. Не рискнув снять с Костыля плащ (ну как снова схватит?!), Ирга сбегала на женскую половину. Там, улыбаясь во сне, лежала несчастная Блажа. Отчего-то на глаза навернулись слезы, и девка зло утерла их грубым льняным рукавом. Она поправила подушку вдовы и шепнула:

– Не бойся, одна не останешься…

Одеяло, хоть оно Блаже навряд было нужно, она забрать не решилась. Нашла потрепанный тулуп и вынесла колдуну его:

– На, не мерзни.