Звенигласка замотала головой:
– Как спать, когда такое творится?!
– Не о тебе пекусь, а о сыне, – пошутил Василь.
Звенигласка привычно нашла ладонью живот, словно тот мог куда-то деться.
– Он тоже за Иргу волнуется, – шепнула она.
Василь прижался лицом к чреву жены. Почудилось или в самом деле донеслось быстрое биение крошечного сердца? Он выдавил:
– Ему – точно не надо. Эту беду я от нашего дома отведу сам. И Иргу верну.
Пальцы Звенигласки зарылись в рыжие волосы. Она неуверенно перебрала кудри.
– Только прежде… Ты прежде спроси, хочет ли она сама домой, – едва слышно закончила она.
Закончила – и вскочила так резво, что Василь решил: рожает!
– Ирга, серденько!
К их двору в самом деле шла рыжая колдовка. И кабы шла одна, Вас решил бы: беда миновала. Но в отдалении за нею следовал колдун. И, будто зная, о ком только что думал тяжкую думу Василь, глядел прямо на него.
Ирга остановилась у калитки, не пожелав входить во двор. Василь же, с трудом поборов желание броситься сестре навстречу, встал с другой стороны забора.
Рисуясь, Ирга потянулась и положила ладони на зубцы, поверх них – подбородок. Гляди, мол, у меня-то все члены работают! Она кивнула на висящие вдоль тела руки брата и сказала:
– К вечеру отойдут.
– Знаю, – кивнул тот. – Что пришла?
– А что, нельзя?
Василек маленько посторонился, чтобы, возникни у сестры такое желание, она легко могла бы открыть калитку:
– Коли домой, так заходи, не медли. А коли посмеяться явилась…
– Что?
– …так смейся! – прорычал Василь.
Ирга вцепилась в забор до побелевших пальцев, едва не перепрыгнула. Но вдруг, словно водой ее окатили, выдохнула и тихо произнесла:
– Мы Костыля похоронили. Как подобает. И… за Блажей я пригляжу.
Василь потупился:
– Спасибо… Он… правда тебя обидел?
Ирга пожала плечами:
– Пьяный дурак. Что с него взять.
– А… этот?
Василь неприязненно покосился на Змеелова. Тот в ответ осклабился и приветственно царапнул ногтями воздух.
Ирга зачем-то потерла локоть.