Осиротевшим.
Отец был крупным мужчиной с невероятно громким голосом. Он заполнял собой любое помещение. Никогда не умел говорить тихо. Стоило мне войти, как он уже приветствовал меня на весь дом, а потом пересекал комнату несколькими широкими шагами и сгребал в объятия.
Теперь здесь было тихо.
Слышался только голос мамы да её шаркающие шаги, когда она с трудом передвигалась по дому.
— Как прошёл день? — спросила она, даже не оборачиваясь.
— Нормально, — ответила я, закрывая дверь и направляясь на кухню. — Но я несколько часов подряд нюхала еду и так ничего не съела. Сейчас умру от голода.
— Ну, Ортрун занёс говяжью лопатку после закрытия лавки. Такой хороший мальчик.
— Ему за тридцать. Он уже давно не мальчик, мам.
Когда-то Ортрун был подмастерьем моего отца в мясной лавке, а после его смерти взял дело на себя. Мы даже отдали ему наш скот, чтобы лавка продолжала работать. Ни я, ни Востен тогда ещё не могли управляться с хозяйством, а мама из-за болезни тем более.
С тех пор он каждый вечер приносил ей мясо — в знак благодарности и доброй памяти.
— Ты права. Мужчина. Холостой.
— Нет, — перебила я прежде, чем она успела развить мысль.
— Я просто говорю…
— Мам.
— А как насчёт того милого Бастиана, с которым ты раньше дружила? Или племянника кузнеца? Или даже…
— Мам. Пожалуйста.
Мне совершенно не хотелось говорить о мужчинах.
Особенно сейчас.
— Я просто не хочу, чтобы ты осталась одна, Вэйна.
Она подарила мне свою мягкую кривоватую улыбку.
— Я знаю.
Я тяжело вздохнула и занялась мясом на столе.
— Где Вос?
Мой брат работал строителем у городского архитектора, но обычно возвращался домой раньше меня. По ночам он никогда не работал. Без хорошего освещения это было слишком опасно, а масляные фонари давали слишком мало света.
К тому же сегодня был особенный вечер.
Я не могла представить, что могло его задержать.
— Он заходил раньше и сказал, что скоро вернётся.
Мама опёрлась на раковину и принялась мыть овощи, которые, как я предполагала, Востен собрал в саду.
У нас было немного.
Но нам хватало.