Уголок моих губ дрогнул. Я машинально коснулась пустого флакона из-под специй, который носила в кармане.
— Как бы ужасно это ни звучало, но после смерти жены Финли это место стало только лучше. Видно, что теперь он вкладывает в готовку всю душу. Наверное, так справляется с горем, — добавил другой голос.
Мда.
Мрачновато.
Но ладно.
Такие моменты стоили всего остального. Пусть люди думали, что хвалят Финли, на самом деле они хвалили мою работу. С тех пор как умерла Перл, в честь которой назвали трактир, он ни разу не вставал к плите.
Это были редкие мгновения, когда жители города говорили обо мне что-то хорошее, сами того не подозревая.
Каждое такое слово заставляло меня стараться ещё больше на следующий день. Новые специи. Новые маринады. Другие способы приготовления. Другие температуры.
Я цеплялась за любую похвалу.
И этого было достаточно.
Лёгкая улыбка не сходила с моего лица до самого закрытия. Я продолжала готовить блюдо за блюдом, пока трактир постепенно пустел. Когда последний посетитель ушёл, я осталась прибраться на кухне, а Финли, шаркая ногами, занимался своими делами в зале.
Закончив работу, я сняла фартук и ушла, не сказав ни слова.
Стоило двери закрыться за моей спиной, как сверху донеслось нетерпеливое карканье Нео. Он сидел на краю крыши, запрокинув клюв к небу. Чёрные перья серебрились в лунном свете.
— Да-да. Я стащила для тебя рыбу. Но сегодня ты действовал мне на нервы, так что потерпишь до дома, — бросила я через плечо и направилась к родительскому дому.
Нео издал щёлкающий звук, в котором отчётливо слышалось неодобрение.
Через мгновение за спиной раздался взмах крыльев.
Он снова отправился за мной через весь город.
Когда я подошла к дому, внутри ещё горел свет свечей. В окне мелькнула мама, которая, прихрамывая и волоча ногу, медленно пробиралась на кухню.
Нео опустился на перила и клюнул меня в руку, когда я потянулась к двери.
— Ай! Ах ты мелкий засранец!
Он дважды щёлкнул клювом и выразительно покосился на мою сумку.
Ах да.
Точно.
Я достала остатки рыбы из «Жемчужной реки», и он тут же выхватил их у меня с ладони, едва не прихватив заодно кусок пальца.
— Укуси меня ещё раз, и я выщипаю тебя догола, — прошипела я.
Он моргнул.
Я только покачала головой и вошла внутрь.
Как же я ненавидела тишину этого дома.
После смерти отца он казался пустым.
Холодным.