Но Сэми оставался сидеть неподвижно и даже не попытался ответить ей.
Макино заговорила, старалась разрядить накаляющуюся обстановку.
– Вы не проголодались? Так, Инохара, садитесь, пожалуйста. Сейчас Сугава приготовит вам что-нибудь вкусное.
Макино подмигнула ему, на что Сугава слегка кивнул. Ваку сидел с краю стойки и переводил полный любопытства взгляд с Инохары на остальных, а потом резко подскочил и сказал:
– Я помогу! – и скользнул за стойку.
Сугава быстро приготовил панкейки, яичницу и бекон для Инохары и Сэми.
Поезда временно не ходили, и посетителей не ожидалось, поэтому я и Макино уселись за столик. Я переживал, что аромат жареного бекона заставит мой живот урчать.
Взглянув на тарелку, напряжённая Инохара смягчилась.
– Это же еда, которой Марло накормил пьяного Терри Леннокса, когда привёл его к себе домой! Правда, в книге вместо панкейков были тосты.
Сугава медленно кивнул и сказал, вытирая бумажным полотенцем сковородку:
– У нас закончился хлеб.
Обычно у него было сдержанное выражение лица, но сейчас он слегка улыбался.
– Приятного аппетита, – произнёс Сэми, сложив ладони, и приступил к еде. Он взглянул на Инохару, которая сидела рядом, и спросил, обращаясь словно к себе самому:
– Понравилась ли Терри еда?
– Думаю, что да. Ведь это было началом дружбы. – Тыкая вилкой в яичницу, Инохара повернулась к Сэми: – Сэми, ты ведь прочёл «Долгое прощание». Хотя говорил, что не дружишь с книгами.
– Да. Поэтому чтение заняло так много времени.
– Но ты всё-таки прочёл.
– Ведь ты, Хисако, сказала, что эта книга создала часть тебя, поэтому я и захотел её прочитать.
Сэми положил в рот аккуратно разрезанный панкейк и улыбнулся. Инохаре стало неловко, отчего она сдвинула густые брови и решительно занялась яичницей.
– Станешь моделью?
– Вовсе нет.
– Но ведь скаут настаивала?
Я понял, что Инохара пытается разгадать, что у Сэми на душе.
– Да. Но она больше не появится. Потому что я сказал ей истину.
– Истину? Как высокопарно.
Инохара хотела рассмеяться, но остановилась. Сэми глубоко вздохнул и сказал:
– Моя внешность – полностью искусственная. Я делал пластическую операцию, липосакцию, и всё обошлось мне в восемь миллионов.
Неожиданное признание заставило всех присутствующих замолчать, а затем по магазину пронёсся нервный смешок.
– Что? Кто это?
Извинившись, Макино закрыла рот руками, когда Инохара с каменным выражением лица повернулась к ней.