Санька: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

С этого вечера так и повелось собираться в конторе, поговорить, послушать невидимого диктора, погрустить под музыку. Бывало зайдется чей-нибудь младенец в крике, так тут же со всех сторон зацыкают на бедную женщину и та, обозленная, подхватив своего ребенка, протиснется к выходу и недовольно проворчит:

— У, идол! Не мог уж повременить.

Радиста с женой поселили прямо в конторе, в маленькой комнатке. Сердобольные жены артельщиков помогли им устроиться, даже занавески на окна притащили.

Но не всем нравилось вторжение в контору молодой пары. Санька слышал однажды, как жена бухгалтера Степанида жаловалась матери:

— Как бы эта язва мужикам нашим головы не заморочила. Ишь, веретено какое!

— Ну, что вы, — успокаивала мать. — Она ведь замужем. Да и не похоже, чтобы была порченой.

— Как же! Знаем мы этих, городских, крученых. Это с виду они славные да бескорыстные.

Сильно разозлился тогда на Степаниду Санька. Вот ведь напраслину на человека несет и не краснеет. Хоть бы мужик у нее был хороший. А то поглядеть не на что. Нос как картошка, а глаза маленькие, как у крота.

Вскоре Ираиду стали называть Ираидой Акимовной. А все потому, что она стала учительницей. Везти ребят в районное село родители не решались. Таких малышей — и вдруг оставить одних. Боязно. И обидеть могут, и мало ли что еще. А здесь лучше. Прямо под боком. И приглядишь в любое время, и в обиду не дашь. Да и Ираиде делать нечего, какое у нее хозяйство! Даже кошки нет. Потом у нее и грамоты поболе, чем у кого другого.

В большой комнате конторы поставили столы, скамьи, а чтобы малышам было удобней сидеть, ножки у столов подрезали. Все остались довольны, кроме бухгалтера. Ему пришлось перебираться со своими шкафами в коридор. Но не прошло и недели, как бухгалтер смирился со своей участью, и едва ребятня высыпала в коридор из комнаты, он оттягивал на самый кончик носа подвязанные засаленными шнурочками очки и, глядя поверх их, лукаво улыбался:

— На перекур? — протяжно спрашивал он и косил поблескивающими глазами на Ираиду.

— На перекур, — отвечала она и покрикивала на ребят. — А ну, сыпь на улицу, мальчишки!

Бухгалтер провожал ее глазами до дверей, вздыхал, натягивал под брови очки и утыкался носом в бумаги.

А однажды, замешкавшись в классе, Санька услышал разговор уборщицы тетки Лизаветы с бухгалтером.

— Родятся же на свет этакие чародейки, — печально говорил бухгалтер.

— И не говори! — охотно отозвалась Лизавета. — Ну и баба! Ну и баба! — повторяла она и причмокивала толстыми мясистыми губами.

Раньше, пока Ираида еще не была учительницей, Санька не обратил бы внимания на такие слова. Но теперь обиделся за учительницу. Какая же баба Ираида Акимовна? Да ведь она учительница! Да ведь она умная, веселая и… В общем она умела быть и хорошим, внимательным товарищем, и другом, которому можно доверить самую сокровенную тайну, и вместе с пацанами лазила по скалам, никого в тайге не боялась, а самое главное, мастерски умела свистеть в два пальца.

Учиться у нее было легко и интересно. Каждый день перед уроками она рассказывала новую интересную историю, а их у нее в памяти бесчисленное множество.

Иногда, после какой-нибудь смешной истории, мальчишки забывали про урок, начинали баловать. Ираида Акимовна делала сердитое лицо, стучала по столу карандашом. Когда восстанавливалась тишина, строго говорила:

— Если так будете себя вести — нарву уши!

И все верили — так оно И будет. Но это нисколечко не пугало. Такая игра даже нравилась. Потому-то с большой неохотой расходились на летние каникулы, после первого года учебы. Да и Ираиде Акимовне не очень хотелось расставаться с ребятами. Так все лето и провела с ними, на реке да в горах.

А потом начался новый учебный год, и никто не предполагал ничего плохого. Беда нагрянула внезапно и совсем с неожиданной стороны.

Вовсю журчали мутные ручьи талой воды. Весна дружно сгоняла снег. Приближалось беззаботное лето и конец учебы, когда Ираида Акимовна вдруг присмирела. Ее словно подменили. Всегда свежее, румяное ее лицо стало бледным. Под глазами появились темные тени. Часто, ведя урок, она останавливалась у окна, долго стояла перед ним и молчала.

Рассказывали, будто недавно ее бил муж, а потом к ней заходила жена бухгалтера. О чем она там говорила целых полчаса, никто так и не узнал. Только сразу после этого Ираида Акимовна засобиралась в дорогу и, кое-как закончив занятия, в день, когда ее муж уехал в райцентр за батареями к приемнику, объявила о своем отъезде.

Прощание было коротким и грустным. С небольшим чемоданчиком, на дрожках, она уезжала навсегда куда-то далеко-далеко, к самой реке Волге, где жили ее родственники.

— Будьте счастливей меня, ребята! — крикнула она мальчишкам, когда повозка покатила по дороге.

И то, что назвала она их не пацанами, как обычно, а ребятами и что в голосе ее не было веселья, заставило сжаться Санькино сердце. Ох, как переживал он этот отъезд! Ему казалось, что потерян самый лучший, самый настоящий друг, какого уж никогда не будет.

Вернувшись из районного села, муж Ираиды Акимовны тут же кинулся нагнать ее, вернуть. Но вернулся лишь через несколько дней, один и вдребезги пьяный. Говорили, что, протрезвев, он долго ругался с бухгалтером, а потом избил его жену и исчез сам.

Прошло лето. Приближался новый учебный год, а учительницы найти не могли. И решили тогда артельщики отправить своих подросших ребят учиться в село, где имелась настоящая школа.

Санькин отец оседлал своего любимого коня — Красавчика и отправился на разведку. Санька провожал его до моста, все еще не теряя надежды уговорить.