Санька: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Санька покраснел еще сильней.

Из затруднительного положения выручил отец.

— Ну, ничего. Найдем! — уверенно произнес он. — Найдем!

И Санька поверил, что так оно и будет, раз говорит отец.

Прошло несколько дней. Мишка глядел на Саньку как на героя. Еще бы, проплутать по тайге целых трое суток! Это же здорово! Он то и дело приставал с расспросами: а как там одному? А как в грозу, да еще ночью? Наверное, жуть как страшно? Даже то, что Саньке приходилось там есть одни ягоды, приводило Мишку в неописуемый восторг. Надо же! Есть одни ягоды! Ему непременно хотелось теперь заблудиться самому, нарочно забираться в лес страшно, а по-всамделишному покамест не получалось.

Санька молча глядел на друга и в душе посмеивался над ним. Нравится Мишке, пока сам не побывал. Вот пришлось бы испытать такое — заговорил бы по-другому. А может и нет. Может, наоборот ему там бы понравилось. Ведь Мишка храбрый! Вон как его бьют, а он хоть бы что.

Но восторги длились недолго. Уже через неделю Мишка и не вспоминал про Санькины странствия. И это было немного обидно. Приятно все-таки, когда на тебя смотрят как на героя и тебе завидуют.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

За сотни верст от городов, в стороне от больших дорог, там где горные кряжи улеглись тяжелыми волнами, где прозрачные ручейки, речушки и реки торопливо сбегают в широкие долины и, распластавшись на просторе, спокойно текут к океану, в узкой лощине, на берегу небольшой речушки, вытянулись в одну линию полтора десятка домов и образовали поселок. Санькин поселок.

В километре, вверх по течению, в самой гуще леса — барак для сезонных рабочих. А ниже по реке, в том месте, где горы несколько расступаются, образуя небольшую равнину, подле самой подошвы горы — зимовье с крепким забором. Здесь останавливаются все, начиная от заготовителей леса до сплавщиков.

Вот и все владения артели.

Летом рабочие занимаются сбором сосновой смолы-живицы, заливают ее в бочки и на подводах отправляют в райцентр или прямо в город, который где-то совсем далеко.

Зимой работы не меньше. Рабочие валят лес, спускают его с круч, поближе к реке, чтобы весной с талыми водами сплавить вниз, опять же к райцентру, на лесопильный завод, где ровные толстые сутунки превращаются в штабеля пахнущих смолой и свежей древесиной досок.

Обо всем этом Санька знает уже давно и постоянно дивится, до чего же много надо этому городу и селу. Круглый год, изо дня в день, трудятся артельщики и не могут до конца насытить эту прорву.

Народ в поселке не буйный. Обычно в рабочие дни здесь всегда тихо. Только в воскресные или праздничные горланят пьяные, но и то не долго и безобидно. А погорланив, расходятся по домам. И снова на целую неделю наступает тишина. Скучно. Да и где взять веселье, если на всю артель одна гармошка-тальянка, у Семена Юдина, подаренная ему правлением за хорошую работу. Правда, есть еще патефон, у которого так много раз ломалась пружина, что теперь ее хватает лишь на полпластинки. Ну и балалайка, но на ней и играть-то толком никто не умеет. Так, камаринскую, две плясовых и все.

И вот пристали как-то артельщики к председателю — Санькиному отцу. Давай радио! Выписывай, или еще как, хоть из-под земли, но доставай! Ведь вон, уж во многих поселках оно есть, а мы чем хуже? Нешто мы Семены безродные или годы теперь не те? Слава богу, уж тридцатые идут. Тракторы на полях работать начинают.

Идея отцу понравилась. Съездил в районное село. Договорился с кем надо и где надо и выписал радиста.

Ждать пришлось недолго. Радист приехал, и не один, а с женой. Помимо небольшого чемоданчика, на дрожках стоял внушительный деревянный сундук, в котором и находилась вся радиотехника.

Ираида, жена радиста, молоденькая бойкая женщина, оказалась на диво общительной, быстро перезнакомилась со всеми обитателями поселка и тут же, с первого вечера, собрала в конторе людей.

Покамест радист готовил аппаратуру, она успела прочесть лекцию и под конец объявила, что сейчас будет говорить Москва. Народ так и ахнул, а тетка Серафима, та, что велосипед называет бесогоном, усмехнулась и ядовито спросила:

— Это ты что же, бабонька, над людьми смеешься? Да виданное ли дело, чтобы деревянный ящик без пластинок разговаривать стал?

Сказала и подбоченилась: дескать, знай наших. Не очень-то обманешь.

Ираида спорить с ней не стала, начала отвечать на вопросы. А вопросов ей задавали много, и видно было, что по душе пришлась новая жиличка женщинам поселка.

Санька с Мишкой пришли в контору раньше всех и заняли места поближе, в самом первом ряду, у того таинственного ящика, что привез радист.

Народу набилось битком. Некоторые женщины пришли с грудными младенцами. И когда у Ираиды иссяк запас новостей, черный круглый громкоговоритель, подвешенный на стенку, вдруг завизжал, визг перешел в завывание и, наконец, откуда-то из непонятного далека появился голос.

Люди замерли. Но голос внезапно пропал и зазвучала музыка.

— Ну, что я говорила! — воскликнула бабка Серафима и оглядела сидящих — То ж патефон!

На нее зашикали, а Мишка пробубнил в самое Санькино ухо:

— Вот, да! Как хошь, а я радистом стану, чтобы музыку слушать. Целыми днями.

Санька не ответил. Уж если раньше он готов был слушать тальянку хоть до утра, то теперь эта удивительная мелодия полонила его сердце, захлестнула радостью. Окруженный людьми, он сейчас забыл о людях и слушал, весь превратившись в слух.