У Лианы — свёрток, который кто-то мог выбросить, не заметив.
— Это ваше? — спросила Сельма.
— Лианы, — ответила я.
Она не уточнила, почему я говорю так странно.
Умная женщина.
Дарен вошёл без плаща, в тёмном камзоле. За ним — Ровен. На этот раз князь был без перчаток. Печать виднелась у запястья, и две служанки, помогавшие разбирать вещи, сразу опустили глаза.
Я заметила.
Дарен тоже.
И снова сделал вид, что нет.
Вот что меня злило сильнее всего.
Не сам страх. А привычка к нему.
— Что нашли? — спросил он.
Сельма указала на стол.
— Вещи Виолы Эйрдан. Почти ничего личного Лианы Морр. Документы забрал мастер Элвин. Письма пока не вскрывали.
— Вскроем.
Дарен подошёл к столу.
Я заметила, что Мира стоит у дальнего сундука. Значит, Сельма всё-таки вернула её. Девушка поймала мой взгляд и быстро опустила глаза, но я успела кивнуть. Очень чуть-чуть.
— Что это? — спросил Ровен, доставая из бокового отделения сундука узкий футляр.
Сельма нахмурилась.
— Не помню его в списке.
Дарен повернулся.
Ровен открыл футляр.
Внутри лежала тонкая серебряная цепочка с маленькой подвеской в форме южного цветка. Красиво. Дорого. Но не странно.
Странным было то, что кольцо на моём пальце вдруг потеплело.
Не вспыхнуло.
Именно потеплело.
Я осторожно шагнула ближе.
— Можно?
Ровен протянул футляр.
Я не успела коснуться подвески, как печать на руке Дарена потемнела. Воздух в комнате стал тяжёлым.