— До ужина?
— Если он решит.
— А если я решу, что не хочу?
Сельма почти сочувственно посмотрела на меня.
— Тогда вы начнёте плохо.
Она вышла.
Дверь закрылась.
И я осталась одна.
Впервые за весь этот безумный день.
Тишина обрушилась не сразу. Сначала я ещё слышала шаги в коридоре, глухие голоса, потрескивание огня. Потом всё это стало фоном, а на передний план вышло главное: я действительно в другом мире. В чужом теле. В крепости мужчины, которого называют проклятым. Под видом его невесты, хотя уже призналась, что я не та.
Я подняла руку к лицу.
Кольцо молчало.
— Ну? — прошептала я. — Ты тоже считаешь, что я новая беда?
Оно, разумеется, не ответило.
Спасибо и на этом.
Я подошла к зеркалу у стены.
И впервые как следует увидела Лиану.
Точнее, себя — теперь.
Девушка в отражении была моложе, чем я привыкла. Лет двадцать, может, двадцать один. Тёмные волосы, слишком длинные для удобства, лицо тонкое, глаза большие, серо-зелёные. Не красавица в привычном смысле южной Виолы из воспоминаний. В Лиане не было лощёной уверенности девушки, которая с детства знала цену своего имени. Но было что-то другое: внимательность, которую раньше, наверное, принимали за покорность.
Я коснулась зеркала.
— Лиана Морр, — сказала я тихо. — Прости.
За что именно — не знала.
За то, что заняла её тело? За то, что пока не понимаю, где её душа, осталась ли она где-то, помнит ли, хочет ли обратно? За то, что уже говорю её голосом громче, чем она, возможно, позволяла себе всю жизнь?
Ответа не было.
Только огонь в камине и странное ощущение, что где-то глубоко, под слоем чужих воспоминаний, дрогнуло не возражение.
Скорее усталое разрешение.
В дверь постучали.
Я почти подпрыгнула.
— Войдите.
Две девушки вошли с горячей водой в кувшинах и стопкой белья. Обе молодые, в серых платьях, с аккуратными косами. Одна рыжеватая, круглолицая, пыталась не смотреть на меня прямо. Вторая тёмненькая, худенькая, как оленёнок, смотрела как раз слишком прямо.