— Что с Мартой?
— Я задам ей вопросы.
— Она не принимала решения.
— Вы в этом уверены?
Нет.
Я ни в чём не была уверена.
Кроме того, что Марта боялась. А страх не делает человека невиновным, но часто объясняет, почему он не стал героем.
— Она предупредила меня, — сказала я.
— После того как довезла до моей крепости под чужим именем.
— Иногда предупреждение — единственное, что может дать человек без власти.
Дарен замер.
Очень ненадолго.
Но я заметила.
Эта фраза была не моей. Мартиной. И вдруг в лице князя что-то едва уловимо изменилось, словно он услышал за ней больше, чем я хотела сказать.
— Вы защищаете её? — спросил он.
— Я пытаюсь не потерять единственного человека, который хоть что-то объяснил мне за последние часы.
— Она служит Эйрданам.
— А я, видимо, служу вашему договору. Плохие обстоятельства редко спрашивают, кому мы хотим принадлежать.
Дарен смотрел на меня.
Долго.
Слишком долго для зала, где стояли посторонние.
— Марту не трогать, пока я не поговорю с Лианой, — сказал он наконец.
Сельма склонила голову.
— Будет исполнено.
Я не поблагодарила.
Не потому, что не была благодарна. Была. Но сдержалась. Инстинкт подсказал: если сейчас покажу слишком много облегчения, это станет ещё одним рычагом.
Дарен, кажется, это понял.
— Сельма, проводите её.
— Да, мой князь.
Светловолосый Мерден проводил меня взглядом, от которого хотелось проверить, не испачкался ли подол чужого платья кровью политического скандала. Торн уже снова смотрел на документы. Дарен стоял у стола, и его профиль в синем свете казался высеченным из того же камня, что стены крепости.