— Да.
Я посмотрела на своё отражение ещё раз.
— Насколько страшным мне нужно выглядеть?
Ровен окинул меня взглядом с ног до головы.
— Для князя? Бесполезно стараться. Он видел хуже.
— Прекрасно. Значит, моя внешность не провалит переговоры.
— Ваш язык может.
— Он старается.
— Заметно.
Я пошла за ним.
Коридоры Вейрхольма были длинными, холодными и на удивление не пустыми. Люди попадались часто, но при виде нас отходили к стенам и кланялись. Некоторые смотрели украдкой. Некоторые прямо. Несколько женщин прошептались, и я уловила только «не та» и «дорога». Отлично. Моё личное прозвище уже ушло в народ.
— Они всегда так смотрят? — спросила я.
— Нет.
— Утешили.
— Обычно хуже.
— На князя?
Ровен не ответил.
Ответ понятен.
Мы свернули в узкий проход, поднялись по лестнице и остановились перед тяжёлой дверью, украшенной тем же знаком башни и полумесяца. Ровен постучал.
— Войдите, — раздался голос Дарена.
Ровен открыл дверь, пропустил меня внутрь и остался снаружи.
Предатель.
Кабинет князя был большим, но не роскошным. Огромный стол, карты на стенах, полки с папками и свитками, стойка с оружием у камина. Окно выходило на заснеженный двор. На столе лежали документы Эйрданов, моё злосчастное письмо, карта северных земель и тонкая металлическая пластина, похожая на ту, которой Ровен проверял кольцо.
Дарен стоял у камина.
Без плаща.
В чёрной рубашке с расстёгнутым воротом и закатанным на правой руке рукавом.
Я сразу увидела печать.
Теперь она была открыта почти до локтя. Тёмные линии уходили выше, под ткань, но на предплечье сходились в сложный узор: башня, переплетённая с ветвями, полумесяц, разломанная окружность и тонкие лучи. Красивое, если забыть, что оно выглядело живым.
Я заставила себя поднять глаза к его лицу.
Поздно.