Дарен понял первым.
— Архивный зал?
— Если Вейрхольм узнаёт правду, пусть слышит её там, где её прятали.
Старый архивный зал встретил нас тишиной, пылью и портретом.
Женщина на полотне смотрела прямо.
Не на художника, не в сторону, как любили изображать благородных невест. Прямо. Чуть поднятый подбородок, тёмные волосы, серо-зелёные глаза, тонкие черты лица. Моё отражение, если бы меня одели в старинное серебряное платье и заставили стоять неподвижно несколько веков.
Мирана.
Или та, кого хроники назначили виновницей проклятия.
В прежние дни я, наверное, испугалась бы сходства. Сейчас только устало подумала, что в этой истории мужчины слишком часто видели женское лицо и тут же придумывали, как удобнее его использовать: невеста, ключ, вина, символ, угроза.
Пора было вернуть лицу имя.
Торн поставил на стол старый сундук. Элвин появился почти сразу — растрёпанный, с чернилами на пальцах, бледный от усталости, но с глазами человека, который впервые за много лет почувствовал, что архив может не только хранить прошлое, но и менять настоящее.
— Я нашёл вторую связку, — сказал он, едва поклонившись. — Не в северных брачных договорах. В дорожных клятвах. Листы были переплетены наоборот. Если не знать, что искать, их можно принять за испорченные копии.
— Элвин, — сказал Ровен, который тоже пришёл с нами, — когда всё закончится, я лично попрошу для тебя награду.
— Я предпочёл бы отдельную комнату для южных реестров.
Ровен посмотрел на меня.
— Он безнадёжен.
— Он полезен, — сказала я. — Это лучше.
Элвин просиял так, будто я подарила ему княжество. Маленькое. Сухое. Полное стеллажей.
Дарен развернул первый лист.
Я стояла рядом и видела, как меняется его лицо.
Не резко. Он умел держаться. Но иногда контроль не скрывает боль, а только делает её форму чётче.
— Что там? — спросила я.
Он молчал.
Тогда Торн взял второй лист и прочитал вслух:
— «Дорожная клятва между домом Вейр и родом Морр заключена не на крови, а на выборе. Мирана Морр пришла к северной печати добровольно, дабы остановить разрыв между домами. В случае нарушения клятвы ложью со стороны рода Вейр печать ляжет не на Морр, а на того, кто скроет предательство под именем долга».
В зале стало холодно.
Не от ветра. В архиве его почти не было.
От смысла.
— Продолжайте, — тихо сказал Дарен.
Торн перевернул лист.