— Честно.
Он смотрел на меня.
Потом повернулся к Совету.
— Если Лиану поставят передо мной на колени, я подниму её.
Мерден улыбнулся.
Победно.
Но Дарен продолжил:
— А потом спрошу, кто решил, что северу нужен князь, способный смотреть на это и называть себя защитником.
Мерден перестал улыбаться.
Дарен шагнул вперёд.
— Я не откажусь от власти ради женщины. И не откажусь от женщины ради власти. Потому что власть, которая требует трусости, уже проклята сильнее моей печати.
Серебряная ветвь на моём запястье вспыхнула.
Не ярко.
Тепло.
Как согласие.
Вейрхольм отозвался низким гулом.
Астара Норрен поднялась.
— Дом Норрен требует отстранить лорда Мердена от заседаний Совета до полного разбирательства.
— Дом Хольд поддерживает, — сказала Мелисса.
— Дом Торн поддерживает, — произнёс Торн.
Мерден оглядел их всех.
И вот тогда я увидела его настоящим.
Не мягким советником. Не дипломатичным посредником. Не человеком, который «спасает княжество». Перед нами стоял тот, кто слишком долго был уверен, что знает страхи каждого — и потому имеет право управлять всеми.
— Вы пожалеете, — сказал он.
Ровен двинулся к нему.
Но Мерден поднял руку.
На его пальце вспыхнул второй перстень.
Не тот, что нашли.
Другой.
Камень в нём был не чёрным — тускло-серебряным, с тонкой синей жилой внутри.