— Почему ты не сказала мне?
— Потому что мне сказали, что ты уже выбрал сторону, — прошептала она. — Не мою.
Эдвар будто получил удар.
Но не отвернулся.
— Я был глуп, — сказал он.
— Да.
— Но не против тебя.
Виола закрыла глаза.
Мерден холодно произнёс:
— Трогательная семейная сцена. Но перстни дома Равен носят многие.
— Не этот, — сказал Дарен.
Он поднял руку.
На ладони лежал серебряный перстень с чёрным камнем.
Мерден застыл.
— Где вы это взяли?
— У вашего помощника.
— Вы не имели права.
— Я князь Вейр. В моей крепости тайные ходы имеют меньше прав, чем мои стражи.
Печать на его руке не вспыхнула.
Совсем.
Мерден смотрел на неё, и я поняла: именно это выводит его из себя сильнее всего. Не документы. Не перстень. Не Виола.
То, что Дарен не срывается.
То, что его проклятие не даёт Мердену готового доказательства.
— Вы думаете, победили? — тихо спросил он.
Вот.
Наконец-то.
Не «я невиновен». Не «это клевета». Не «докажите».
Вы думаете, победили?
Я почувствовала, как комната изменилась. Астара Норрен выпрямилась. Мелисса Хольд перестала улыбаться. Торн замер с пером. Ровен чуть передвинулся ближе к двери.
Дарен сказал: