Если нас не успеют разрушить раньше.
План сработал наполовину.
Как все хорошие планы, он начал ломаться почти сразу.
Мы собрали Совет не в большом зале, а в комнате договоров. Формально — для повторной сверки южных соглашений. Неформально — чтобы Мерден подумал, что Дарен пытается доказать вину Лиара через документы, а не через него.
Виолу привели через боковую дверь.
Она выглядела бледной, но собранной. Рядом шёл Эдвар, и между ними всё ещё стояла неловкость: любовь, испорченная долгим молчанием. Но он держался рядом с ней не как хозяин, а как брат, который понял: сестру нельзя снова тащить туда, где за неё уже всё решили.
Когда Виола увидела меня, её лицо дёрнулось.
— Ты всё ещё здесь.
— Я вообще странно выносливая.
— Всегда раздражало.
— Взаимно.
Она почти улыбнулась.
Почти.
Это «почти» сегодня преследовало всех.
Мерден пришёл последним.
И сразу понял, что в комнате слишком много людей.
Не для договора.
Для ловушки.
Но ушёл не сразу.
Гордыня — тоже дверь, которую люди редко закрывают вовремя.
— Князь, — сказал он. — Вы собрали нас из-за старых бумаг?
— Из-за новых решений, — ответил Дарен.
— Надеюсь, они будут мудрее нынешних обвинений.
Я вышла вперёд.
— Лорд Мерден, вы знали о проекте ограничения власти Вейра?
Он даже не посмотрел на меня.
— Подобные проекты обсуждались веками. На случай безумия любого правителя.
Дарен молчал.
Я заметила, как Мерден ждал его реакции.
Не дождался.