Он поднял глаза.
— А теперь?
Я взяла проект постановления и положила рядом с письмом о Виоле.
— Теперь мы меняем стол.
Торн впервые за всё время посмотрел на меня почти с уважением, которому перестал сопротивляться.
— Что вы предлагаете?
— Не тащить Мердена в Совет с криком «заговорщик». Он подготовлен. Он будет говорить о подделках, о недоказанных подозрениях, о том, что я влияю на Дарена через знак, а Дарен защищает меня из чувства. Он снова сделает нас доказательством против самих себя.
— Верно, — сказал Дарен.
— Нужно, чтобы против него заговорили не мы.
— Виола? — спросил Ровен.
— Виола, Эдвар, Сельма, люди из слуховой цепочки, документы Торна, архивные копии Элвина. И главное — сам Мерден.
Дарен чуть прищурился.
— Вы хотите, чтобы он выдал себя.
— Он уже почти выдал. Просто слишком уверен, что все смотрят на вас, а не на него. Нужно дать ему повод решить, что план всё ещё работает.
— Рискованно, — сказал Торн.
— У нас тут вообще есть другой вид планов?
Ровен усмехнулся.
— Нет. Но этот хотя бы звучит занимательно.
Дарен подошёл ко мне.
Близко.
Не для Совета, не для игры, не чтобы показать союз.
Просто подошёл.
— Что вам нужно от меня?
Вопрос был простой.
А внутри от него что-то перевернулось.
Потому что ещё недавно он говорил приказами. Решал, где мне стоять, кому говорить, что безопасно, что нет. Теперь спрашивал.
И ждал ответа.
— Сила и власть, — сказала я.
Его бровь чуть поднялась.
— Прямо.