— Она не будет обвинять без доказательств, — сказал Дарен. — Мы их найдём.
И вот это было лучше любого приказа.
Он не сказал: я найду.
Не сказал: мои люди найдут.
Он сказал: мы.
Я почувствовала это слово как руку на спине.
Не толчок.
Опору.
Следующие часы превратились в то, что в моей прежней жизни назвали бы кошмарным аудитом, а здесь — поиском правды среди людей, которые веками делали всё, чтобы правда не портила приличные формулировки.
Дарен отдал мне доступ к архиву Совета.
Не «позволил заглянуть». Не «передал через Торна». Он сам положил передо мной ключ.
Тяжёлый, серебряный, холодный.
— Это от нижней комнаты договоров, — сказал он. — Там хранятся подлинники южных соглашений и все копии с печатями домов.
Торн выглядел так, будто ему одновременно больно и интересно.
— Князь, доступ туда не давали никому вне Совета со времён вашего деда.
— Значит, пора проветрить.
— Архивы не проветривают.
— Сегодня — проветривают.
Я взяла ключ.
— Вы уверены?
Дарен посмотрел на меня.
— Нет.
— Утешительно.
— Но я доверяю вам больше, чем закрытым дверям.
Сердце, конечно, выбрало именно этот момент, чтобы вспомнить, что оно живое.
— Хорошо, — сказала я. — Тогда нам нужны не только договоры, но и слухи.
Торн нахмурился.
— Слухи?
— Да. Документы показывают, где прошли деньги и печати. Слухи покажут, где Мерден подогревал страх.
Ровен прислонился к стене.