Она не ответила.
Я подалась к окну и протёрла замёрзшее стекло рукавом.
Сначала увидела только снег. Потом — лошадей, вставших дыбом. Северян с мечами. Наших сопровождающих, которые явно мечтали оказаться где-нибудь южнее, желательно в другой жизни.
А потом увидела дорогу.
Вернее, то, что лежало поперёк неё.
Чёрная трещина рассекала снег от края леса до обрыва. Не овраг, не провал. Слишком ровная, слишком тёмная. Из неё поднимался пар, хотя вокруг был мороз. По краям снег не таял, а будто серел и становился пеплом.
Трещина дышала.
Я отпрянула.
— Что это?
Марта схватила меня за запястье.
— Не смотрите долго.
— Почему?
— Потому что старые печати любят, когда их замечают.
Отлично.
В этом мире даже дорожные неприятности были с характером.
Снаружи Ровен отдавал приказы. Один из северян подъехал ближе к трещине, но конь заупрямился. Ветер усилился, хотя деревья не двигались. У меня заложило уши.
И вдруг кольцо на пальце вспыхнуло.
Синяя искра внутри металла стала яркой, почти болезненной. По коже побежали мурашки. Не холодные. Живые. Будто что-то древнее, сонное, тяжёлое открыло один глаз и посмотрело прямо на меня.
— Марта, — сказала я, не узнавая своего голоса.
Она увидела кольцо и побелела.
— Спрячьте руку.
Поздно.
Дверца распахнулась снова.
Ровен смотрел на мою ладонь.
— Леди, выйдите.
— Вы же сказали не выходить.
— Ситуация изменилась.
— У вас тут все так любят противоречить себе?
— Только когда дорога решает проверить невесту князя.
Потрясающе.