— Она знает.
Ровен побледнел. Совсем чуть-чуть, но я заметила.
— Что знает?
Я могла промолчать.
Марта у кареты смотрела на меня с ужасом. Сопровождающие Эйрдана — с паникой. Северяне — с готовностью вытащить мечи уже не против трещины, а против меня.
Но эта странная тёмная линия на дороге знала то, что все вокруг пытались скрыть.
И если я продолжу лгать сейчас, может быть, северная магия решит высказать своё мнение более убедительно.
— Что я не та, кого вам обещали, — сказала я тихо.
Ровен замер.
Ветер исчез.
Снег перестал падать.
Даже лошади, кажется, перестали дышать.
Потом трещина закрылась.
Не сразу. Медленно. С глухим каменным стоном, будто две половины дороги нехотя срастались обратно. Чёрный пар втянулся в землю, снег снова стал белым, а кольцо на моём пальце погасло так резко, что я едва не пошатнулась.
Ровен поймал меня за локоть.
Осторожно.
Не как пленницу. Но и не как гостью.
— Слова имеют цену на северной дороге, леди.
— Я уже поняла, что здесь всё имеет цену.
— Вы только что признались в обмане.
— Нет. Я призналась, что меня обманули первой.
Он смотрел на меня долго.
— Князю это не понравится.
— У меня для князя вообще мало приятных новостей.
— Тогда советую выбрать порядок, в котором вы будете их сообщать.
— Сначала то, что я не Виола. Потом то, что я не собираюсь умирать за ложь Эйрданов.
Ровен неожиданно усмехнулся.
— Для южной компаньонки вы странно говорите.
— Плохая дорога раскрывает таланты.
Он отпустил мой локоть.