Я могла соврать. Должна была. Но что сказать? Что я всё та же Лиана, только после удара вдруг решила стать остроумнее? Что страх превратил компаньонку в философа? Что мне приснился другой мир с телефонами, лифтами и бухгалтерией, а теперь я просто немного не в себе?
Правда была невозможнее любой лжи.
— Та, кому тоже не дали выбора, — сказала я.
Марта долго смотрела мне в глаза.
Потом откинулась назад.
— С этим здесь многие родятся.
— А умирают?
— Те, кто не учится выбирать хотя бы между плохим и худшим.
— Вы удивительно мрачный человек.
— Мы едем в Вейрхольм.
— Это всё объясняет?
— Почти.
Карета вдруг резко остановилась.
Снаружи послышались крики.
Я схватилась за сиденье.
— Что там?
Марта побледнела.
В следующую секунду раздался металлический звон, потом ржание лошадей, чей-то резкий приказ. Дверца кареты распахнулась, и внутрь заглянул Ровен.
— Не выходить.
Разумеется, именно после такой фразы любой нормальный человек хочет выглянуть.
Я не была нормальной последние несколько часов, но любопытство у меня сохранилось.
— Что случилось?
— Дорога перекрыта.
— Кем?
Он посмотрел на меня так, будто оценивал, способна ли невеста сохранить сознание при ответе.
— Не кем. Чем.
И захлопнул дверцу.
Марта прошептала что-то, похожее на молитву.
— Нет.
— Что «нет»?