— Если Виола обвинит вас при Совете, многие поверят ей просто потому, что она родилась выше.
— Значит, придётся сделать так, чтобы они увидели не титул, а страх.
— Страх не всегда видят.
— Тогда я заставлю их смотреть.
Он долго молчал.
Потом тихо произнёс:
— Вы просите меня сдержаться, если вас будут унижать.
— Да.
— Это жестоко.
— Знаю.
— Ко мне.
Я подняла взгляд.
Вот опять.
Он говорил честно там, где проще было спрятаться за власть. И каждый раз эта честность оказывалась опаснее приказа.
— Дарен, — сказала я. — Если вы сорвётесь ради меня, они победят. Если я сорвусь из-за неё, они тоже победят. Значит, нам обоим придётся сделать то, что мы хуже всего умеем.
— Ждать?
— Думать, пока хочется ударить.
Он почти усмехнулся.
— Вам это тоже трудно?
— Я просто выгляжу рассудительной. Внутри я уже трижды перевернула стол.
— Только трижды?
— Я скромная.
В дверь постучали резко, почти без паузы.
Ровен вошёл с лицом, по которому я всё поняла раньше слов.
— Князь. У северных ворот карета под знаком Эйрданов. С ними люди Лиар. И…
Он посмотрел на меня.
— Говори, — сказал Дарен.
— Они привезли леди Виолу.
Воздух исчез.
Не стало ни стен, ни огня, ни стола с письмом. Только одно имя, которое с первого дня висело надо мной как чужая судьба.