— Дарен.
— Вы не поедете.
— Я сказала «мы».
— Я услышал.
— Тогда почему отвечаете так, будто я попросила подарить мне метель в коробке?
Он положил письмо на стол и повернулся ко мне.
— Потому что Серый Дол может быть ловушкой. Чёрный мост — точно ловушка. Это письмо могли дать нам именно для того, чтобы выманить меня из Вейрхольма после обряда.
— Или чтобы мы сидели здесь и спорили, пока Виолу поведут туда, куда им нужно.
— Поэтому поедут мои люди.
— А вы?
— Останусь.
Он сказал это так, будто решение уже принято. Будто в нём нет ни злости, ни желания самому вырвать правду у тех, кто посмел тронуть его дом. Будто он не Дарен Вейр, а холодная часть крепости, умеющая считать угрозы быстрее сердца.
Я ему почти поверила.
Почти.
— Вы не останетесь, — сказала я. — Вы сейчас думаете, как обойти собственный приказ, чтобы Ровен потом не успел вас остановить.
— Вы слишком быстро начали понимать мои дурные привычки.
— Я живу в замке, где все опасные решения маскируются под порядок. Учусь.
Он подошёл ближе.
— Если я выйду из крепости, Мерден получит то, что хочет. Совет ещё здесь. Дома ещё не решили, кого поддерживать. Вейрхольм признал вас, но не снял с нас угрозу. Если в этот момент я сорвусь за Виолой, они скажут, что проклятая печать ведёт меня, а не я её.
— А если вы не поедете?
— Тогда они попытаются привести Виолу сюда.
Я замолчала.
Дарен кивнул, будто я сама закончила его мысль.
— Живую невесту можно бросить в круг Совета. Можно заставить её назвать вас воровкой. Можно потребовать моего отказа от вас в пользу первоначального договора. И если я отвечу силой…
— Они докажут, что проклятый князь опасен.
Он ничего не сказал.
Но печать на его руке потемнела.
Я увидела, как тёмные линии дрогнули у запястья, будто услышали обвинение раньше, чем оно прозвучало в чужих устах. Серебряная ветвь на моей коже отозвалась тонким теплом. Не болью. Предупреждением.
Я шагнула к Дарену и осторожно накрыла его правую руку своей.
Он напрягся.