— Он из дома? — спросил князь.
— Возможно. Но не лакей. И не управляющий. Скорее… — Беккер запнулся. — Кто-то, кому доверяли.
Елизавета подошла к столу. Среди флаконов стоял один — узкий, белый, с тонкой синей росписью по плечикам и крошечным гербом у основания. Ничего примечательного на первый взгляд. Обычный красивый сосуд для дорогой смеси.
— Можно? — спросила она.
Беккер кивнул.
Флакон оказался лёгким. Она поднесла его к окну, поворачивая так и сяк, чтобы поймать свет на глазури. На внутренней стороне, у самого горлышка, виднелся тончайший желтоватый след — не пыль, не случайная грязь. Что-то засохшее, въевшееся в блеск.
— Вы их мыли? — спросила она.
— Перед выставкой — да. Но этот был возвращён вчера поздно вечером. Я не успел.
Князь шагнул ближе.
— Возвращён кем?
— Женщиной в чёрной вуали.
Тишина, которая после этих слов повисла в комнате, была не пустой, а наполненной совпадениями.
Елизавета подняла глаза на Алексея. Он уже смотрел на неё. Оба подумали об одном и том же.
Та самая женщина у Мойки. Та самая женщина у аптеки.
— Зачем она вернула флакон? — спросил князь.
— Сказала, что в доме больше нет нужды в лишнем сосуде. И просила никому не говорить, что заказ шёл через неё. Я не стал спорить.
— Вы приняли его обратно? — в голосе Алексея прозвучало не раздражение, а почти ледяное недоумение.
— Она платила наличными.
Елизавета уже почти не слушала. Она осторожно поднесла флакон ближе к лицу и вдохнула.
Запах был слабее, чем на ложке у постели княгини, но тот же. Сладковатый. Вкрадчивый. Слишком чужой для обычного аптечного настоя. И внутри этого следа она различила ещё одну ноту — ту самую, едва уловимую, что исходила от открытой банки в аптеке в первую ночь.
— Это не из обычного заказа, — тихо сказала она.
— Вы уверены? — спросил князь.
— Настолько, насколько можно быть уверенной без лаборатории и нескольких часов работы. Такой след не должен оставаться в сосуде для безобидных капель. И глазурь здесь действительно особая. Кто-то заранее знал, что состав будет сложным.
Беккер судорожно сглотнул.
— Сударыня, я не хочу неприятностей.
— Они у вас уже есть, — сказал Алексей Оболенский, не повышая голоса. — Кто дал вам рисунок герба?
— Его приносила сама княгиня. Но флаконы забирала не всегда она. Два раза — женщина в вуали. Один раз — молодой господин. Ещё раз — девушка из аптеки…
Елизавета почувствовала, как кровь отливает от лица.
— Какая девушка?
— Темноволосая. Строгая. В сером плаще. Очень похожа… — Беккер беспомощно посмотрел на неё. — Простите, сударыня. Похожа на вас.