— Если бы я знал, мне не пришлось бы приходить к вам.
Он говорил ровно, но не уклонился. Это тоже было примечательно.
Елизавета подошла к полке, достала чистый стакан и налила себе воды. Руки слушались хуже, чем хотелось. Князь заметил это и, к её раздражению, заметил верно.
— Вы не спали.
— А вы?
— Тоже нет.
Ничья.
— Зачем вы пришли без слуг? — спросила она.
— Чтобы никто не слышал этого разговора. И чтобы проверить, станете ли вы говорить со мной, если рядом не будет моего дома, моего имени и привычки всех вокруг мне подчиняться.
— И каков итог проверки?
— Пока неокончательный.
Это было почти похоже на честность.
За окном кто-то прошёл по двору, скрипя сапогами по насту. Оба одновременно повернули головы на звук, и эта короткая синхронность раздражающе напоминала, как быстро люди, не доверяющие друг другу, начинают слушать одно и то же.
— Мне нужен список того, что княгиня покупала у вас в последние недели, — сказал Алексей Оболенский. — Всё, что вы успели запомнить до кражи.
— А мне нужен ответ, почему ваша тётка звала именно меня перед смертью.
— Возможно, потому что считала, что вы уже понимаете больше, чем ей следовало бы вам знать.
— Это слишком удобный ответ.
— Зато правдоподобный.
Елизавета поставила стакан и облокотилась на край стойки, чтобы скрыть слабость в ногах. Вчера он был просто опасным человеком из траурного дома. Сегодня — опасным человеком, который стоял среди её разбитых окон и разговаривал так, будто признавал в ней не фигуру из низшего сословия, а участницу игры. От этого становилось не легче. Только сложнее.
— Ваша тётка заказывала составы под шифром, — сказала она. — Один знак повторялся часто. Ещё один — только в последних записях. И был медальон с тем же знаком. Внутри — адрес: Гороховая, семнадцать. После вечерни.
Он медленно снял перчатку.
— Почему вы не сказали об этом сразу?
— Потому что не имею привычки выкладывать всё человеку, который вчера ночью прислал ко мне слугу за книгами, не объяснив толком зачем.
Лицо его осталось спокойным, но в голосе появилась сталь:
— Я не посылал никого за книгами ночью. Только утром. И не слугу, а старшего управляющего.
Елизавета выпрямилась.
— Значит, ночью ко мне приходили от вашего имени.
— Или от имени моего дома. Это не одно и то же.
Он сказал это быстро, без эффектной паузы, и именно потому ей захотелось ему поверить. Ненадолго. Не до конца. Но поверить, что и в его доме есть люди, которые действуют мимо него.
Это делало положение только хуже.