Петербургская аптекарша. Тайна мертвой княгини: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Дорога заняла всего несколько минут, но за это время молчание успело сменить форму. Вначале оно было настороженным, потом — деловым, а затем начало становиться чем-то третьим: тем пространством, где двое уже понимают, что каждый из них думает не только о деле, но и о другом человеке в нём.

— Вы не похожи на женщину, которая полезет на человека с ножом из-за тетради, — сказал Алексей Оболенский, глядя не на неё, а в окно.

— А вы не похожи на человека, который станет обсуждать это в экипаже.

— Значит, ночь была действительно скверной.

— Вы опасаетесь за меня или за то, что я могу узнать?

Теперь он всё-таки повернулся к ней.

— Я опасаюсь беспорядка в деле, где и так слишком много теней. А за вас… — Он чуть заметно помедлил. — За вас мне приходится опасаться хотя бы потому, что убийца, по-видимому, считает вас частью этой истории.

Не признание. Не любезность. И всё же сердце у неё отозвалось быстрее, чем следовало.

Дом на Гороховой, семнадцать, оказался трёхэтажным, с лавкой на первом этаже и выцветшей вывеской: «Фарфоръ и стекло. М. Беккеръ». В окне стояли чайные пары, кувшины, блюда, статуэтки пастушек под стеклянными колпаками. Обычная торговля. Убедительная в своей обыденности.

Хозяин лавки, сухой немец с идеальной проборкой и тёплыми пальцами, сразу узнал князя, но из всех сил постарался этого не показать. Елизавету он окинул профессиональным взглядом торговца, который оценивает не только платье, но и степень намерения что-то купить.

— Сударь, сударыня, чем могу служить?

— Нас интересуют особые заказы, выполненные для дома Оболенских в последние месяцы, — сказал князь.

Господин Беккер моргнул.

— Особые… заказы?

— Фарфоровые флаконы. Возможно, кофейные чашки. Может быть, небольшие аптечные сосуды с ручной росписью или семейным знаком.

Немец развёл руками.

— Я простой торговец, ваше сиятельство. У меня много покупателей.

— И очень хорошая память на тех, кто платит наличными и просит без записей, — мягко заметила Елизавета.

Беккер посмотрел на неё уже иначе. Не как на даму, а как на участницу опасного разговора. Он замялся.

— Я не нарушаю приличий дома своих клиентов.

— Мы не просим вас нарушать приличия, — сказал князь. — Мы просим вас не мешать делу о смерти моей тётки.

Последние слова изменили всё. Беккер побледнел едва заметно, но достаточно.

— Прошу за мной, — сказал он тише.

И повёл их не в мастерскую, а в узкую заднюю комнату, где на столе стояли ещё не упакованные сервизы, коробки со стружкой и несколько фарфоровых флаконов разных форм. Здесь пахло пылью, лаком и чем-то тонким, почти цветочным — остатком духов, которыми когда-то наполняли красивые пустоты.

— Для дома Оболенских действительно заказывали партию, — признался он, не глядя в глаза. — Не весь дом. Лично старая княгиня. Небольшие сосуды под настои. И кофейный прибор. Просила, чтобы внутренняя глазурь была особой.

— Особой как? — спросила Елизавета.

— Более плотной. Чтобы состав не вступал в реакцию с обычной поверхностью. Я не химик, сударыня. Мне дали указание, я исполнил.

Она почувствовала, как внутри всё натянулось.

— Кто дал указание?

— Не княгиня. Молодой человек от неё. Приходил дважды. Очень вежливый. Лицо я бы узнал.