– К слову, Лемюэль, а что это за стрелка? Почему она всегда тычется носом в полдень?
Кузен хмыкнул.
– Вы уверены, что не в полночь? В любом случае я не знаю. Она никогда не сдвигается, и даже ключ, которым я раз в неделю подвожу часы, не в силах ее запустить. Еще в детстве я спрашивал у отца, зачем нужна эта стрелка, но он сказал что-то странное… Не помню точно: вроде бы она отмечает конец жизни аптекарей.
– Мрачновато.
– Отец вообще был весьма мрачным человеком. Да и времена такие были. Шла война, город наводнили злодеи…
Колокольчик над дверью звякнул, и в аптеку вошел старик с пышными седыми бакенбардами. На его голове набекрень сидела фуражка с кокардой Почтового ведомства, через плечо на ремне висела пухлая кожаная сумка, темно-синяя форма в некоторых местах была покрыта заплатками.
Подойдя к стойке, почтальон кивнул аптекарю:
– Добрый день, мистер Лемони. Вам письмо.
Достав из сумки конверт, он протянул его Лемюэлю.
– Благодарю, мистер Пэйли.
– Хорошего дня. – Почтальон приподнял фуражку и направился к двери.
Лемюэль пробормотал, разглядывая конверт:
– Без обратного адреса. Странно…
Взяв со стойки нож, он вскрыл конверт и засунул внутрь руку. К удивлению Джеймса, вытащил кузен вовсе не письмо.
В конверте был лишь какой-то картонный кругляш. Джеймс разобрал, что на нем изображена черная блоха в двууголке и с красным шарфом.
Лемюэль изменился в лице. Его губы задрожали.
– Что это такое, Лемюэль?
– Я… Я не знаю, – ответил кузен, и Джеймс понял, что он лжет. Этот кругляш испугал аптекаря, хотя было и что-то еще: вроде как неверие вперемешку с нетерпением.
– Блоха в двууголке. Это очень необычно, – заметил Джеймс.
– Верно. Необычно.
Дверь аптеки снова открылась, и под перезвон колокольчика порог переступил очередной посетитель.
Лемюэль поспешно спрятал и картонный кругляш, и конверт в карман фартука, после чего взял себя в руки и нацепил свое обычное выражение лица, с которым он обслуживал клиентов. Как будто ничего и не произошло, словно он только что не получил по почте странную метку, которая его взбудоражила и испугала.
Новый посетитель – обладатель довольно неприятного угловатого лица, выпученных глаз, черного пальто и приплюснутого шапокляка – тем временем подошел. Почесав неаккуратную бородку, он с подозрением уставился на Джеймса.
– Добрый день, мистер Грызлобич, – сказал Лемюэль. – Вам как обычно?
– Да, пузырек «Некашлина доктора Кохха» и… – Грызлобич изобразил на сухих потрескавшихся губах улыбку. – Ту черепушку в парике. – Он ткнул рукой в перчатке-митенке, указывая на шкаф, в котором хранился череп прадедушки Лемони.
Лемюэль тяжко вздохнул: кажется, это был не первый подобный разговор. Что он тут же подтвердил:
– Я ведь уже не раз говорил вам, мистер Грызлобич, что череп не продается.
– Я готов сколько угодно заплатить вам за него.
– У вас нет «сколько угодно» денег, мистер Грызлобич. К тому же это семейная реликвия и…
– Он мне нужен! – отчаянно воскликнул покупатель и в порыве чувств схватился руками за край стойки.