— Совсем чуть-чуть. Всё в порядке.
Я качаю головой.
— Нет, в порядке, — настаивает она, и её голос звучит увереннее. Затем она поднимает руку, медленно, обдуманно, давая мне кучу времени, чтобы отстраниться. Чтобы остановить её.
Я не двигаюсь.
Не могу.
— Я не собираюсь её снимать, — мягко заверяет она меня. — Я бы никогда не сделала этого без твоего разрешения. Я просто хочу, чтобы ты знал: всё в порядке.
Её пальцы касаются моей маски, легко, как перышко, чуть ниже того места, где она закрывает мою правую щеку. В том самом месте, где она сползла. Где она увидела то, что скрывается под тонкой тканью.
Я непроизвольно вздрагиваю.
Маленькое, резкое движение, которое я не могу контролировать.
Результат многолетней выучки.
Но она не отдергивает руку. Её прикосновение остается нежным, терпеливым.
Мое горло болезненно сжимается, шрамы снова начинают ныть. В тех местах, где кислота прожгла кожу и ткани, непоправимо повредив голосовые связки. Украв мой голос. Оставив мне лишь рычание и полувыученные жесты для попыток выразить бушующую внутри меня бурю.
Она, кажется, чувствует конфликт, бушующий во мне. Её рука опускается, но сама она не отстраняется. Не создает дистанцию. Вместо этого она устраивается поудобнее, прижимаясь ко мне и кладя голову мне на плечо, обнимая меня крепче.
В этот момент, в этой комнате, с этой омегой в моих руках, что-то изменилось. Какая-то граница, которую я считал непробиваемой, была пересечена.
Мои руки чуть крепче сжимаются вокруг неё — инстинктивная реакция, которую я не могу подавить. Потребность держать её ближе. Защищать то, что мне доверили. Это драгоценное, невозможное доверие, ради которого я не сделал ровным счетом ничего.
Она такая смелая.
Даже смелее, чем я думал.
Очередной рык нарушает тишину — такой тихий, что большинство людей его бы не заметили. Но я слышу его отчетливо. Это её желудок протестует против пустоты. Звук вырывает меня из мыслей. Я рискую опустить на неё взгляд.
— Извини, — бормочет она, глядя на меня снизу вверх. — На самом деле я умираю с голоду.
Блять.
Она заслуживает лучшего, чем лапша и суп из микроволновки.
Мои пальцы приходят в движение между нами: Е-Д-А... Н-А... В-Ы-Н-О-С?
— Было бы здорово, — говорит она, и уголок её губ приподнимается. — Ты, эм. Готовишь в очень альфа-стиле.
Я склоняю голову и смотрю на неё, не понимая.
— Мне кажется, ты просто ставишь микроволновку на максимальную мощность и засовываешь туда всё, что готовишь, на десять минут.
Она что... дразнит меня?
Это осознание настолько неожиданно, что из моего изуродованного горла вырывается сдавленный рык. Не совсем смех. Я не способен издать нормальный смеющийся звук. Но это достаточно близко к нему.
Ч-Т-О... Х-О-Ч-Е-Ш-Ь? — показываю я.
Она задумывается на мгновение.
— Я бы убила за порцию фо.