Метка истинных — это святое.
Самая глубокая из возможных форм связи.
Я закрываю глаза, заталкивая ярость обратно туда, где ей и место. Мои пальцы рассеянно очерчивают выпуклый край шрама под её футболкой.
История её выживания.
Её отказ быть чьей-то собственностью.
Я понимаю шрамы лучше, чем кто-либо.
Понимаю их необратимость.
Знаки того, что кто-то пытался нас уничтожить, но потерпел неудачу.
С приближением вечера тени на полу удлиняются. Как долго мы так сидим? Три часа? Четыре? Время теряет смысл, когда я абсолютно неподвижен, и все мои чувства настроены на её дыхание, её сердцебиение, на те мелкие движения, которые она делает во сне.
Лучшие четыре часа в моей жизни.
Её запах немного меняется — лекарство начинает действовать в её организме. Холодный лихорадочный пот уступает место чему-то более чистому, здоровому. Но метка на плече всё еще беспокоит её. Время от времени её лицо искажается от боли, и когда это происходит, я мягко усиливаю давление ладони.
И каждый раз она снова расслабляется.
Мое сердце бьется в ровном, спокойном ритме, пока омега спит, прижавшись ко мне. Каждый её вдох согревает пятно на моей груди сквозь тонкую ткань майки. Её вес — ничто: я мог бы нести её милями и не заметить, но прямо сейчас она кажется якорем, удерживающим меня на месте.
Не дающим мне уплыть.
Уплыть в темноту, которая всегда ждет.
Я не заслуживаю этого момента.
Не заслуживаю её доверия.
Но я всё равно его заберу.
Спрячу в памяти, чтобы помнить вечно.
Воспоминание, к которому я буду возвращаться, когда снова останусь один.
От этой мысли в груди появляется тяжесть, но я отталкиваю её. Вместо этого сосредотачиваюсь на нежном изгибе её щеки. На веере её ресниц. На мягко приоткрытых губах, когда она дышит.
Она снова шевелится, издав тихий звук во сне.
Её лицо трется о мою шею, ища тепла.
Я никогда не знал такого покоя.
Но тут её нос задевает край моей маски, и я замираю. Даже во сне она беспокойна. Она снова шевелится, прижимаясь ближе, поворачивая лицо от изгиба моей шеи к моему лицу.
И тут это происходит.
Её нос цепляет край маски.
И стягивает её вниз по щеке.
Холодный воздух касается покрытой шрамами кожи.
Моя рука зажата под ней.