Не могу дотянуться, чтобы поправить.
Не могу поправить маску, не потревожив её.
Паника вспыхивает горячим пламенем.
Зрение сереет и сужается до крошечных точек.
Моя свободная рука, которая не закрывает шрам на её плече, зависает у её бока там, где её тело прижимает мою руку к спинке дивана. Я разрываюсь между отчаянной потребностью прикрыть лицо и страхом разбудить её. Страхом разрушить этот краткий покой, который она нашла в моих объятиях.
Дыхание застревает в горле.
Челюсть намертво сжата.
Каждая мышца в теле сжимается в пружину.
Древняя реакция на опасность.
Реакция, жестко вшитая в мою ДНК альфы.
Но бежать или прятаться некуда.
Особенно когда монстр — это твое собственное лицо.
Не двигайся.
Не буди её.
Ей нужен отдых.
Эта мантра повторяется в моей голове, заставляя руку опуститься. Заставляя дыхание выровняться.
Маска сползла ненамного.
Ровно настолько, чтобы обнажить часть изуродованной правой щеки.
Или того, что раньше было моей правой щекой.
Может быть, она не заметит.
Может быть, она не проснется.
Может быть...
Её ресницы дрожат.
Нет.
Блять...
Мое сердце так сильно бьется о ребра, что становится больно. Кровь шумит в ушах. Но я не могу пошевелиться. Не могу дышать. Не могу ничего сделать, только оцепенев наблюдать, как эти глаза цвета океана медленно открываются. Сначала её взгляд расфокусирован, затуманен сном и лекарствами. Затем он обретает резкость, когда её глаза находят мое лицо.
Когда они опускаются туда, где сползла маска.
Когда её зрачки расширяются.
Всё замирает.
Звук её резкого вдоха разрезает меня, как лезвие. Он слабый, едва слышный, но для меня он оглушителен. Звук, который я слышал тысячи раз до этого. Непроизвольный вдох, когда кто-то видит, что скрывается под моей маской. Прелюдия к крику. Инстинктивная реакция страха, кричащая: «Неправильно, неправильно, неправильно».