Чертовски Дикий: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

На победе и выживании.

Телефон снова вибрирует, уже в третий раз за десять минут — настойчиво и раздражающе. Наверняка это спившийся тренер «Призраков» лебезит и снова умоляет меня остаться. Я уже готов швырнуть трубку через всю комнату, когда имя, высветившееся на экране, заставляет меня замереть.

Калеб.

Чертовски «вовремя». Как всегда.

Мой палец на мгновение зависает над экраном, прежде чем я принимаю вызов. Ладно, покончим с этим.

— Что? — бурчу я. Пульсирующая за глазами головная боль делает дипломатические любезности невыносимо тяжелыми.

— И тебе привет, братец, — доносится из динамика теплый голос Калеба, настолько искренний, что у меня зубы сводит. — Весь день пытаюсь до тебя дозвониться. Мама места себе не находит от волнения.

Еще бы. Она волнуется обо всем на свете, но особенно о своих сыновьях. Двое по крови, один по выбору. Я — последний. Тот самый найденыш, которого она приютила, когда все остальные оставили бы меня гнить.

— Я в порядке.

— Как новая команда?

— Замечательно.

— Ты хотя бы пытаешься с ними поладить?

— Само собой. Как кондитерская? — спрашиваю я, намеренно переводя тему. У Калеба своя маленькая, но процветающая патисьери. Страстный проект беты, который выглядит так, будто может выжать от груди целую машину, но проводит дни, высаживая нежные розочки из крема на свадебные торты.

— Хороший уход от темы. Дела идут в гору, — говорит он, позволяя сменить предмет разговора. — Я нанял двух новых пекарей, и мы расширяемся в соседнее помещение. Мамин блокнот с рецептами в ходу постоянно. Ее тарты с кленовым сиропом и пеканом всё еще бестселлер.

Я чувствую, как мои губы дергаются в подобии улыбки — если бы не головная боль, которая усиливается с каждой минутой. Но я ничего не отвечаю. Вместо этого я возвращаюсь к мини-бару, зажав телефон между ухом и плечом, и достаю последнюю крошечную бутылочку спиртного.

— Передай привет. Скажи ей, что я в порядке, — говорю я. — Обустроился. Обычная ложь.

— Твой привет, — плоско повторяет Калеб. — Как чудесно официально с твоей стороны. Обязательно передам всю невероятную глубину твоего эмоционального порыва.

Против воли у меня вырывается смешок.

— Отвали.

— И я тебя люблю, брат, — слова звучат буднично, искренне, совершенно не омраченные тем клубком зазубренных краев, что существует между нами. Калеб говорит это так, будто это самая естественная вещь в мире.

Словно любить меня — это не безнадежное занятие.

Я завершаю звонок, не ответив. Всё, что я мог бы сказать, прозвучало бы пусто или жестоко по сравнению с его словами.

Я не завожу привязанностей.

Не могу себе этого позволить.

Привязанности — это оружие, которое могут использовать против тебя. Урок, который я выучил рано и жестоко еще до того, как добропорядочная и столь же обеспеченная семья бет подобрала меня, как какой-то ценный обтирочный материал.

Хоккей был идеей моего приемного отца. Он думал, что это поможет направить мою травму и агрессию в нужное русло.

Он был прав.

Жестокость игры мне подходит. Контролируемый хаос. Санкционированная брутальность. Способ выпустить тьму наружу, не переходя черту, за которой нет возврата. Лед — единственное место, где я чувствую нечто похожее на покой.

Даже моя шаткая связь с семьей — это слабость, которую я пытался и не смог полностью разорвать. Та, которую я держу на расстоянии вытянутой руки — ради их же безопасности не меньше, чем ради своей.

Так почему же эта безымянная омега, которую я даже не знаю, так сильно зацепила меня после мимолетной встречи?