Посыл ясен: пока его нет, никто сюда не войдет.
Он вернулся к кровати и поставил в пределах моей досягаемости стакан воды, соленые крекеры, еще один спортивный напиток, баночку яблочного пюре, чашку с колотым льдом и еще жаропонижающих. Всё, что мне могло понадобиться в его отсутствие.
Наши глаза встретились, и между нами что-то промелькнуло. Странное взаимопонимание, от которого в груди возникло гудение. Затем он повернулся и распахнул окно. Один раз оглянулся на меня, словно хотел сказать что-то еще, но не стал. Он исчез в свете позднего вечера и закрыл за собой окно.
Тишина, последовавшая за его уходом, казалась пугающе пустой.
Несколько минут я лежала неподвижно, прислушиваясь к звукам дома стаи. По крайней мере, здесь было безлюдно.
С усилием я села. Комната на мгновение поплыла, но тошнота, похоже, отступила. Я приняла таблетки, оставленные Призраком, запив их прохладной водой и колотым льдом, который успокоил саднящее горло.
Теперь, когда я осталась одна, реальность ситуации обрушилась на меня, как волна.
У меня начинается течка.
В доме стаи, полном альф.
С бывшим-тираном, который перевернет города, чтобы меня найти.
А мой единственный союзник — дикий двухметровый хоккеист в маске по кличке Призрак, который славится своей жестокостью на льду и общается рычанием и простейшими жестами.
Если бы это происходило с кем-то другим, я бы, наверное, посмеялась над абсурдностью ситуации. Но в течке нет ничего смешного, когда ты одна и уязвима. Без должного ухода — будь то лекарства или узел альфы — течка может быть опасной. А мое тело и так ослаблено болезнью.
Моя внутренняя омега начинает пробуждаться, реагируя на гормональные изменения в организме. Знакомое беспокойство, повышенная чувствительность к прикосновениям и запахам, легкий жар кожи, не имеющий ничего общего с лихорадкой. Ранние признаки, но безошибочные. У меня есть от силы двенадцать часов, прежде чем всё наберет обороты.
Мне нужно что-то сделать. Хоть что-то. Сидеть и ждать в бездействии, пока Призрака нет — не вариант.
Ванна. Вот что мне нужно. Что-то, что охладит мою перегретую кожу и смоет лихорадочный пот. Может быть, это поможет прояснить голову настолько, чтобы придумать, что делать дальше.
Сделав глубокий вдох, чтобы приготовиться к тому, что мне станет еще хреновее, я спустила ноги с кровати и осторожно встала. Ноги дрожали, но вес держали. Прогресс. Когда я подняла рюкзак, меня снова качнуло, но я каким-то образом умудрилась не потерять равновесие.
Ведя одной рукой по стене для поддержки, я потащилась к ванной, толкнула дверь и поставила рюкзак на плитку рядом со стеклянной душевой кабиной и ванной.
Я открыла кран, настраивая температуру до тех пор, пока вода не стала чуть теплой. Не настолько холодной, чтобы шокировать организм, но достаточно прохладной, чтобы принести облегчение. Пока ванна наполнялась, я порылась в рюкзаке в поисках экстренных запасов, которые всегда ношу с собой.
Мои пальцы нащупали маленький пакетик соли для ванн, подавляющей течку. Они не были мощными — и близко не стояли с тем медицинским уколом, который мне нужен, — но могли помочь снять остроту симптомов и, что более важно, замаскировать мой запах от любых альф, которые могут бродить поблизости.
Альф, которые могут быть намного хуже Призрака. А они почти наверняка такие.
Какой альфа сделает то, что Призрак только что сделал для меня? Станет из кожи вон лезть, чтобы помочь омеге безопасно пережить течку, вместо того чтобы попытаться воспользоваться ситуацией?
Уж точно не тот типаж, к которому я привыкла.
Уэйд увидел бы в моей приближающейся течке возможность, шанс проявить власть. Он всегда так делал. Использовал мою биологию против меня, заставлял чувствовать себя слабой, зависимой и пристыженной.
«Омегам нужны альфы во время течки, Айви. Это биология. Ты неблагодарная».
Шрам от ожога на моем плече запульсировал от воскресшей в памяти боли. Я прижала к нему ладонь, чувствуя под пальцами его неровную, бугристую текстуру. Если Уэйд был живым воплощением всего худшего в альфах, то Призрак казался его полной противоположностью.
Тихий там, где Уэйд был шумным. Терпеливый там, где Уэйд был требовательным. Уважительный там, где Уэйд... нет.
И, боже, он убийственно привлекателен — так, что у меня сосет под ложечкой, несмотря ни на что. Эти пронзительные синие глаза говорят больше, чем большинство людей умудряются выразить всем лицом. Его внушительное телосложение может пугать противников, но не меня. Я видела тщательный контроль в каждом его движении, удивительную грацию в его массивном теле.
И хотя он явно ненавидит свои шрамы, на меня они действуют противоположным образом. Он искренне привлекателен, а не просто добр, даже несмотря на то, что я знаю: то, что он так тщательно прячет под маской, должно быть серьезнее.
Меня приучили ожидать от альф худшего. Видеть в доброте первый ход в долгой игре манипуляций. Всегда ждать подвоха, момента, когда маска соскользнет и обнажится скрытый под ней монстр.
Но что, если на этот раз монстра нет?