Блять.
Я пытаюсь отстраниться, но отступать некуда. Только в еще большего Виски. Он, черт возьми, целая гора мышц под всей этой броней, и, хотя я не намного ниже его, он запросто весит вдвое больше.
Мое сердце колотится так сильно, что, клянусь, он должен это чувствовать. Жар покалывает лицо и шею, скапливаясь внизу живота, словно жидкий огонь там, где его бедро трется о мой член.
У меня не может, блять, встать на это.
Это не... мы не...
— Что именно здесь происходит? — я едва узнаю свой собственный голос, сдавленный и лишенный привычного холодного контроля.
Его глаза впиваются в мои; медово-карие почти полностью скрыты черным. Его массивные руки по обе стороны от моей головы упираются в стену, пальцы растопырены на влажной плитке. На секунду его взгляд опускается к моим губам за маской, задерживаясь там, словно он видит сквозь ткань.
Он же не попытается меня поцеловать.
Или попытается?
Если попытается, я откушу ему его ебаные губы.
Он моргает, внезапно приходя в себя, затем делает шаг назад, запуская пятерню в свои растрепанные каштановые волосы:
— Блять.
Мне требуется мгновение, чтобы вспомнить, как дышать. Когда я это делаю, я поправляю пальто и отступаю в сторону, увеличивая расстояние между нами. Ноги кажутся ватными.
— Нам нужно идти, — хрипло говорю я, надеясь, что хоть раз он, блять, послушает. — Мы найдем её. Я тебе это обещаю. Но не ведя себя как дикие альфы. Мы даем ему три дня на то, чтобы он сам нам рассказал, а если нет — мы вместе выведем его на чистую воду.
Он кивает, и напряжение постепенно сходит с его плеч.
— Да. Ты прав.
— Как и обычно.
Это удостаивается Призрака его обычной улыбки:
— Пошел ты, красавчик.
Глава 18
АЙВИ
Последние пара дней слились в странную, тихую дымку, которая больше походила на исцеление, чем на попытки спрятаться.
Мы вошли в привычный ритм, который в таком маленьком пространстве должен был вызывать клаустрофобию, но с Призраком всё казалось... правильным. Он обнимал меня каждую ночь, почти не смыкая глаз, словно был послан на эту землю, чтобы оберегать меня, как мой личный гигантский ангел-хранитель. Он сидел рядом, пока я ела разогретую в микроволновке еду, и мы смотрели фильмы на низкой громкости. Он терпеливо учил меня новым жестам, и хотя он не был особо разговорчив, он был отличной компанией.
Но по мере того как один жар спадал, под моей кожей начинал закипать другой. Сначала я игнорировала это беспокойство, то, как кожа казалась слишком тесной, а чувства обострились до предела. Я списывала это на выздоровление, на стресс от пребывания в доме стаи.
На третью ночь — по крайней мере, мне кажется, что это была третья ночь — я проснулась от беспокойного сна, почувствовав легкое давление на плечо.
Призрак.
Мои глаза приоткрылись; я увидела его сидящим на корточках рядом с кроватью, его синие глаза были полны глубокого беспокойства. Он тут же убрал руку, как только увидел, что я проснулась, давая мне пространство. Лампа у кровати подсвечивала шрам, рассекающий его правый глаз, делая его серебристым.
— Что случилось? — пробормотала я, пытаясь приподняться. Тело казалось тяжелым, конечности всё еще были налиты сном и остатками болезни. — Что-то произошло?
Его руки задвигались в уже знакомых жестах, показывая что-то, чего я не совсем уловила. Увидев моё замешательство, он замедлился и произнес по буквам.
Т-Е-Ч-К-А.