Должно быть, сотрясение серьезнее, чем я думал. Это единственное логичное объяснение этой фиксации. Травма головы заставляет мой мозг давать сбои. Базовые инстинкты альфы сработали некорректно в ответ на привлекательную омегу в уязвимом состоянии.
Ничего больше.
Глава 20
ПРИЗРАК
Я стою на парковке клиники, застыв; челюсть под маской плотно сжата. Вот уже пять минут я пялюсь на эти автоматические двери. Каждая мышца протестует против мысли о том, чтобы войти внутрь.
Больницы.
Клиники.
Врачи.
Места разоблачения. Уязвимости. Боли.
Мои всё еще дикие инстинкты умоляют меня уйти. Уехать куда-нибудь еще. Куда угодно. Ближайшая клиника, кроме этой, находится в двадцати минутах езды. Слишком далеко, когда омега, ждущая в моем логове, нуждается в моем скорейшем возвращении.
Я снова проверяю, как держится маска, убеждаясь в её надежности. Пальцы прослеживают знакомый край. Натягиваю её потуже, хотя она и так уже стерла кожу в кровь.
Ради неё.
Это всё, что имеет значение.
Один шаг. Еще один. Я на полпути к входу, когда вечерний воздух прорезает визг, заставляющий меня инстинктивно вздрогнуть; рука взлетает к маске.
— О БОЖЕ МОЙ! ПРИЗРАК?!
Блять.
Группа молодых омег высыпает из машины через два парковочных места от меня. Первокурсницы колледжа, разодетые для вечеринки. Пятеро, глаза по плошке, телефоны уже наготове, как оружие.
— Это правда он! — одна хватает другую за руку, практически вибрируя от восторга. — Святое дерьмо! Он такой высокий!
Они роятся вокруг меня, преграждая путь к входу в клинику. Отрезают путь к отступлению — к моему черному тонированному внедорожнику. Окружают меня.
Слишком близко.
Вторгаются в моё пространство.
Легкие сдавливает.
Лишь одна из многих причин, по которым я не выхожу в свет. Не раньше полуночи.
— Можно сфотографироваться? Пожалуйста? — самая смелая пристраивается рядом со мной прежде, чем я успеваю ответить. Другая встает впереди с телефоном наготове. Щелчок — она делает фото. Я вздрагиваю.
Слова льются из них, перекрывая друг друга, удушая. Запах их возбужденных омежьих ароматов — сладких, как конфеты, и приторных, как кленовый сироп, оставленный на солнце, — заполняет мне голову. Мышцы предплечий и рук дрожат, пока я пытаюсь вытерпеть это ради них.
Не их вина, что я это ненавижу.
Они желают добра.
Просто фанаты.
Одна наклоняется к подруге и шепчет, но недостаточно тихо. Она в восторге и на нервах.
— Святое дерьмо, групповой чат не врал. Думаю, шрам настоящий...