Я смотрел на неё.
— Колосов отказался от показаний?
— Официально — пока нет. Но его адвокат — да, тот же, что у Громова — уже направил соответствующее письмо в прокуратуру.
Один адвокат. Это значило, что Громов платит за Колосова. Купил его — или запугал настолько, что тот согласился. Семья в Кирове.
— Петрович? — спросил я.
— Петрович пока держится. Но он пожилой человек и живёт один. — Ирина положила ручку. — Я не говорю, что дело закрыто. Я говорю, что Громов работает быстро.
— Мы тоже, — сказал я.
Она посмотрела на меня. Долго, без выражения.
— Архивные расхождения по плановым книгам, — сказал я. — Вы запрашивали?
— Запрашивала. Завод предоставил документацию. Там всё в порядке.
— Это невозможно.
— Я знаю. Значит, документацию подготовили к запросу. — Пауза. — Громов не зря столько лет курирует это предприятие.
Мы помолчали.
— Что нам нужно? — спросил я.
— Что-то, что нельзя переписать задним числом. — Ирина смотрела куда-то в сторону. — Физическое доказательство. Или свидетель, которого нельзя купить.
— Такой свидетель есть, — сказал я.
— Кто?
— Доктор Ляхов. Он видел что-то в кабинете Савченко — и промолчал. Если его взять правильно…
— Он уже давал показания. Сказал «нет» на все вопросы.
— Он сказал «нет» слишком быстро. — Я смотрел на неё. — Мне нужно с ним поговорить. Не официально.
Ирина смотрела на меня секунду. Потом сказала — очень ровно:
— Я этого не слышала.
— Понял.
Мы встали. У двери она сказала:
— Воронов.
— Да?
— Поторопитесь. У меня есть основания держать дело открытым ещё недели три. Максимум.
— Хватит, — сказал я.
Она кивнула. Мы вышли.
В коридоре прокуратуры Горелов остановился, посмотрел на меня.