Я слушал. Рассказывал в ответ — тоже по делу, без лишнего. Хорёк и прилавок. Рябов и мягкий голос.
— И что будет? — спросила она про Рябова.
— Посмотрим.
— Это ответ?
— Это честный ответ.
Она кивнула — как будто это её устраивало.
Мы дошли до её дома. Она остановилась у подъезда.
— Ну, — сказала она.
— Ну, — сказал я.
Мы смотрели друг на друга секунду. Без лишних слов — их и не нужно было.
— Зайдёшь? — спросила она.
— Зайду.
Утром она ушла первой.
Я слышал, как она собирается — тихо, не будя. Закрыла дверь аккуратно. Я лежал ещё минут десять, смотрел в потолок — незнакомый, без трещины.
Встал, оделся, вышел.
На улице было серое утро, похожее на вчерашнее. Дождя не было, но собирался. Я шёл в горотдел и думал — не о Тамаре. Она не ожидала, что я буду думать о ней, это чувствовалось. Параллельные жизни, которые пересеклись на время.
Думал о Громове. О том, что Рябов выполнил своё — и не получил результата. Громов это знает. Что дальше?
Умный человек меняет тактику, когда первая не работает.
Интересно, какая будет следующая.
Глава 8
Горелов позвонил в половину девятого.
Я только допил чай — Нина Васильевна поставила кружку перед тем, как уйти в магазин, не спрашивая. Просто поставила и ушла. Я сидел на кухне один, смотрел в окно на двор. Октябрь уже сделал своё — деревья голые, асфальт мокрый, небо плотное, серое, без просветов.
— Воронов, — сказал Горелов в трубку. — Сегодня в обед — в сберкассу. Со мной.
— По конверту?
— По конверту. Там работает одна женщина, я ей когда-то помог — дело у сына было, закрыли. Она не забыла. Неофициально посмотрит.
— Хорошо. Когда?
— В двенадцать у входа.
Я повесил трубку. Допил чай, вымыл кружку, поставил на место. Через окно было видно, как Нина Васильевна возвращается с сумкой — медленно, осторожно на мокром асфальте. Я вышел в коридор, открыл дверь.
— Давайте помогу.
Она посмотрела на меня с тем выражением, которое я у неё уже хорошо знал.