— До пятницы.
— Сегодня вторник. Три дня.
— Три дня, — подтвердил Горелов. — Пишем объяснительные. Аккуратно, без лишнего.
— Что значит без лишнего?
— Без упоминания Ирины, — сказал он ровно. — Что мы туда ходили — это наше дело. Что она открыла официальное следствие — это её дело. Смешивать не надо.
Умно. Я кивнул.
— Хорошо.
Я сел за свой стол, взял бумагу. Думал, как писать объяснительную, которая формально правдива и при этом ничего не раскрывает. Это был особый жанр — советская аппаратная проза.
За окном начал накрапывать дождь. Мелкий, осенний, нудный.
В половину пятого я закончил писать. Дал Горелову — он прочитал, кивнул, не поправляя. Либо всё правильно, либо переделывать нет смысла.
Потом было задержание.
Мелкий жулик по имени Сашка Хорёк — это прозвище, настоящее я не запомнил сразу — работал на рынке карманником. Третий раз за год. Горелов получил наводку от участкового, мы поехали.
На рынке было людно — несмотря на дождь, несмотря на осень. Люди ходили между рядами с капустой, морковью, яблоками. Хорёк стоял у края, смотрел по сторонам.
— Узнаёшь? — спросил Горелов.
Я видел его первый раз, но в памяти тела что-то щёлкнуло — да, видел его в отделе однажды, ещё в августе, до меня.
— Узнаю.
— Тогда заходи с той стороны. Я с этой.
Я пошёл в обход. Сашка Хорёк что-то почувствовал — не меня, просто инстинкт, выработанный годами. Дёрнулся. Я был уже рядом, протянул руку, поймал за куртку.
Он рванулся. Сильнее, чем я ожидал — компактный, жилистый. Мы оба потеряли равновесие, я поскользнулся на мокром асфальте, мы упали вместе. Угол прилавка встретил мою бровь — коротко и чётко.
Горелов подоспел через секунду, помог поднять Хорька. Тот уже не рвался — лежал смирно, понял, что выигрыша нет.
Я встал. Потрогал бровь — мокро. Кровь, немного.
— Цел? — спросил Горелов.
— Нормально.
— Бровь рассечена.
— Вижу.
— В травмпункт надо.
— Потом.
— Сейчас, — сказал Горелов. — Хорька я сам оформлю. Езжай.
Я хотел возразить — но бровь начала пульсировать ощутимее, и я решил, что Горелов прав.
Травмпункт при городской больнице работал круглосуточно. Я приехал в шесть вечера — в очереди было двое, ждать недолго.