Дело №1979: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В прошлый раз мы ехали и разговаривали — про Аню, про детей, про мужика без памяти. В этот раз ехали молча. Не неловко — просто молча. Два человека, которым не нужно заполнять тишину.

Рыбачили тоже молча — почти. Горелов курил, я смотрел на поплавок. Снег утром выпал и уже начинал таять — на берегу он ещё лежал, белый, нетронутый. На воде — нет, вода была тёмная, спокойная.

— Клюёт? — спросил Горелов в какой-то момент.

— Нет.

— Подожди.

Я ждал.

Через час поймал одного окуня — маленького, граммов восемьдесят. Горелов поймал двух. Негусто.

— Ноябрь, — сказал Горелов. — Рыба уходит вглубь.

— Тогда зачем рыбачить в ноябре?

— Затем, — сказал он. Без объяснения. Просто — затем.

Я понял это по-своему. Затем, что нужно куда-то прийти и тихо постоять. Не ради рыбы. Ради тишины над водой, ради белого берега, ради воздуха, который пахнет ноябрём и рекой.

Мы вернулись в город к одиннадцати. Горелов отвёз меня до угла.

— Воронов, — сказал он, прежде чем я вышел.

— Да?

— Ты хорошо работаешь. — Пауза. — Для меня — этого достаточно. — Ещё пауза. — Про остальное — не моё дело.

Я смотрел на него.

Третий раз. Первый — «пока этого достаточно». Второй — «ладно». Теперь — «для меня этого достаточно. Про остальное — не моё дело».

Это был итог. Не компромисс, не договор о молчании — выбор. Сознательный, окончательный.

— Спасибо, Степан Иванович, — сказал я.

— Не за что.

Я вышел. Он уехал.

Неделя была тихой.

По-настоящему тихой — не в смысле, что ничего не происходило. Происходило: дела, протоколы, выезды, рутина. Но без Громова, без ревизоров, без Зимина в коридоре — всё это было просто работой. Нормальной, ежедневной.

Я замечал это — как замечают отсутствие шума, к которому привык. Что-то перестало давить. Не всё, не навсегда — дело только начиналось в судебной своей части, впереди была долгая история. Но давление конкретной недели, конкретного момента — ушло.

Кража в Заречном — нашли за полдня. Хулиганство у пивной на Кировой — стандартный протокол. Потеряшка — мальчик семи лет, заигрался во дворе, мать нашла сама, пока мы ехали. Жалоба от соседей на шум — пришли, поговорили, разошлись.

Обычные дела. Маленькие.

Гриша был прав: за каждым стоит живой человек.

Я думал об этом — между делами, в паузах. Думал о том, что за два месяца это стало понятным иначе. Не умом — как-то глубже. Сёмин убил соседа сковородкой — за этим стояло три заявления, которые Крюков похоронил за три рубля в месяц. Зоя из ЖЭКа передавала адреса — за этим стоял бывший муж, который держал её в страхе. Котов воткнул нож из-за ревности — и Горелов сказал «семейное дело», а я злился. Злился правильно.

Маленькое дело — это тоже дело.

В четверг я зашёл к Митричу. Не по работе — просто зашёл. Принёс бутылку — на этот раз нормальную, не «Жигулёвское», а что-то лучше. Митрич одобрил.