Мы сидели. Он рассказывал городские новости — как всегда, много и обо всём. Я слушал.
— Слышал про Фельдмана? — сказал он в какой-то момент.
— Что именно?
— Уехал. Насовсем, говорят. Не вернётся.
— Откуда знаешь?
— Соседка у него на кафедре работает, лаборанткой. Говорит — объявили вакансию. Постоянную. — Митрич отпил. — Значит, не временная командировка. Насовсем.
Я кивнул. Достал блокнот — тот, что всегда в кармане. Записал: Фельдман И. Л. — вакансия постоянная. Не вернётся. Ноябрь 1979.
Убрал блокнот.
— Жалеешь? — спросил Митрич.
— О чём?
— Ну, что уехал. Ты же интересовался им.
— Интересовался, — согласился я. — Но это другая история. Не моя.
— Чья?
— Не знаю пока.
Митрич посмотрел на меня — с тем хитроватым прищуром, который у него был, когда он понимал больше, чем показывал.
— Том два, — сказал он.
Я посмотрел на него.
— Что?
— Ну, — он пожал плечами, — у книг бывает том два. Когда история не кончается.
Я смотрел на него секунду. Потом — неожиданно для себя — усмехнулся.
— Умный ты, Митрич.
— Да, — согласился он без ложной скромности. — Просто незаметно.
Мы допили. Я встал, попрощался.
— Воронов, — сказал Митрич.
— М?
— Ботинки нашёл?
— Нашёл. На рынке, через Семёныча.
— Хорошие?
— Нормальные. На зиму хватит.
— Хорошо, — сказал он. — Иди.