— Вы мне уже говорили.
— Говорила. — Пауза. — Повторяю, потому что правда.
Я вышел, прикрыл дверь.
Постоял в коридоре секунду. Темно, тихо. Из-за двери Нины Васильевны — тишина. Из-за двери Геннадия — едва слышно телевизор.
Обычная советская коммуналка. Обычная ночь.
Я пошёл к себе.
В комнате достал тетрадь. Написал:
Ревизоры на заводе с утра. Горком сработал быстро — пять дней. Кто-то принял письмо всерьёз. Зимин?
Колосов — угроза семье в Кирове. Кто-то ходил вокруг дома. Предупредил жену.
Горелов — «ладно». Принял окончательно. Это важно.
Ляхов держится. Петрович держится. Колосов — вопрос.
Нина Васильевна болеет. Температура. Завтра врач.
Закрыл тетрадь. Лёг.
Думал о разговоре с Гореловым. О том, как он сказал «ладно» — одно слово, без объяснений. Принял что-то, чего не понял — но решил, что понимать необязательно. Достаточно — доверять.
Это был редкий тип человека.
Думал о Нине Васильевне. О том, что она говорит про Гришу, который хотел делать правильное. Маленькое дело — это тоже дело. За маленьким делом стоит живой человек.
Думал о Колосове — о семье в Кирове, о том, что кто-то ходил вокруг дома. Это мог быть случайный человек. Но скорее всего — нет.
Громов работал.
Умный, осторожный, привыкший устранять проблемы. Сейчас у него было несколько фронтов — ревизоры, следствие, свидетели. Человек с такими ресурсами мог давить по всем направлениям одновременно.
Но — Ляхов. Это было то, чего Громов не предусмотрел. Звонок с угрозой накануне смерти Савченко — Громов думал, что Ляхов молчит. Ляхов молчал два месяца. Потом пришёл молодой лейтенант и поговорил без протокола.
Громов не знал про Ляхова.
Это было преимущество.
Я закрыл глаза.
За стеной — тишина, никаких часов. Нина Васильевна, наверное, спала. Или лежала с открытыми глазами — трудно спать при температуре.
Я встал. Тихо вышел в коридор. Постоял у её двери, прислушался.
Ровное дыхание. Спит.
Хорошо.
Я вернулся к себе.
Утром встал в семь. Прежде чем идти в горотдел — позвонил в поликлинику. Объяснил. Участковый врач придёт к одиннадцати.
Зашёл к Нине Васильевне — она уже не спала, сидела в кровати, смотрела в окно.