Горелов уже разговаривал с Семёновым — тихо, в стороне. Я подошёл к женщине. Она стояла, сжав руки на груди, смотрела то на одного, то на другого — растерянная, красная от слёз.
— Что случилось? — спросил я. — Своими словами, по порядку.
— Да они идиоты оба, — сказала она. — Колька — это вот который сидит — он мой муж. А Андрей — ну, знакомый. Просто знакомый! Мы танцевали, Колька увидел, ну и… — Она махнула рукой. — Они всегда так.
— Всегда?
— Ну, Колька ревнивый. Это уже третий раз за год.
— Третий раз с ножом?
— Нет, нет, ножа раньше не было. Просто дрались.
Я кивнул. Посмотрел на Кольку — тот смотрел на жену с таким выражением, в котором обида и виноватость боролись за первое место. Обычная история. Банальная. Два взрослых человека, которые не умеют решать проблемы словами.
Приехала скорая, забрала Кольку. Котова Горелов отвёл к машине — составлять протокол. Я подошёл к Семёнову.
— Котова возьмут? — спросил я.
— За что? — сказал Семёнов. — Потерпевший заявление писать не будет, это понятно. Жена не даст. Запротоколируем хулиганство, штраф выпишем.
— Штраф, — повторил я.
— А что ты хочешь? Судить его за что?
— За то, что пырнул человека ножом.
Семёнов посмотрел на меня как на немного странного.
— Слушай, ты первый день, что ли?
— Второй, — сказал я.
— Вот именно. — Он достал папиросу. — Там семья. Жена не даст показания против мужа, потерпевший заявление заберёт, потому что ему с этой семьёй ещё в одном доме жить. Что ты с этим сделаешь?
Я мог бы многое сказать. Не сказал ничего — потому что он был прав по факту, даже если не прав по существу. Повернулся и пошёл к Горелову.
— Отпустим Котова? — спросил я.
— Штраф и подписка, — сказал Горелов. — Потерпевший заявление не напишет.
— Ты уверен?
— Четыре года работаю с этим участком. Уверен.
Я замолчал. Смотрел на Котова — тот сидел на заднем сиденье «уазика», хмурый, протрезвевший. Нормальный с виду мужик. Но он воткнул нож в человека из-за того, что тот танцевал с чужой женой.
— Степан Иванович, — сказал я.
— М?
— А если в следующий раз он не плечо заденет?
Горелов посмотрел на меня долго. Потом сказал — без раздражения, но твёрдо:
— Тогда будет другое дело. А пока — вот это.
Он кивнул на блокнот с протоколом. Я не ответил.