— У меня племянник в детдоме рос, — сказал Горелов. — Брат умер рано. — Пауза. — Нормальный вырос парень.
— Хорошо.
— Да. — Он бросил окурок. — Ладно. Поехали.
Вызов пришёл в половину четвёртого.
Дежурный по телефону сказал коротко: драка на танцплощадке в Парке культуры, двое пострадавших, один с ножевым. Горелов уже надевал пальто, когда я вышел из кабинета.
— Поехали.
Парк культуры имени Горького — такие были в каждом советском городе, я понимал это по памяти тела — находился в двадцати минутах езды. Горелов гнал быстро, не разговаривал. Я смотрел на улицы, мелькавшие за окном, и привычно прокручивал в голове: драка с ножом, двое пострадавших, танцплощадка. Возможные варианты: бытовой конфликт, пьяная ссора, что-то личное. Вероятнее всего — первое или второе.
Дорожка к танцплощадке была обсажена тополями, уже почти голыми. На скамейке у входа сидел мужчина — лет тридцати пяти, в рабочем пиджаке, с тряпкой, прижатой к плечу. Тряпка была красной. Рядом с ним стояла женщина в плаще и плакала в голос. Чуть дальше на земле сидел второй мужчина — помоложе, лет двадцать восемь, с разбитым носом и таким видом, будто он одновременно и герой, и уже жалеет об этом.
Тут же был участковый — я его не знал, память тела выдала только имя: Семёнов, крупный, с красным лицом. Стоял, смотрел с выражением человека, которого оторвали от чего-то важного.
— Что тут? — спросил Горелов.
— Вот этот, — Семёнов кивнул на молодого с разбитым носом, — пырнул вот этого, — кивок на сидящего с тряпкой. — Из-за бабы.
— Из-за меня? — вскинулась женщина. — Из-за меня⁈ Я тут при чём вообще!
— Тихо, — сказал Горелов без повышения голоса. Она замолчала — не сразу, но замолчала.
Я подошёл к пострадавшему, присел рядом.
— Покажите.
Он отнял тряпку. Рана была на плече — неглубокая, скорее всего, вскользь задело. Крови много, но не опасно.
— Скорую вызвали? — спросил я.
— Едет, — сказал Семёнов.
— Хорошо. — Я встал, посмотрел на молодого. — Как тебя зовут?
— Котов. Андрей.
— Котов Андрей. Нож где?
Он мотнул головой в сторону урны. Я подошёл, заглянул — нож лежал сверху, обычный складной, с деревянными накладками. Не трогать, это для протокола.
— Пьяный? — спросил я.
— Выпил немного.
— Немного — это сколько?
Он подумал.
— Пол-литра, может.
— Может, или пол-литра?
— Пол-литра.
— Хорошо, — сказал я. — Сиди, никуда не уходи.