Царский поцелуй: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Эй! Эй, братец! — крикнул он. — Иди сюда, помоги мне!

Кучер не сдвинулся с места и вообще никак не показал, что услышал его.

— Ко мне, каналья! — заорал Лермонтов в ярости, бросил новый взгляд на Леонина и отшатнулся: корнет становился прозрачным, таял, уходил в землю.

Еще мгновение и — труп исчез.

— Садитесь, барин, — сказал вдруг кучер совсем близко. — Мигом домчу обратно.

Лермонтов обернулся. Экипаж стоял рядом с ним, но кучер по-прежнему сидел без движения. Лица его видно не было.

— Садитесь, барин, — повторил он, — садитесь...

— Ты кто? — спросил Лермонтов.

— Какая разница, кто я, если вам ехать надо и быть на месте прежде рассвета, а не то поздно будет. Необходимо вернуться, пока не пропел петух...

— Вот даже как! Теперь хотя бы ясно, с кем я имею дело. — сказал Лермонтов. — А если все-таки петух пропоет раньше, чем я вернусь?

— Останетесь навсегда в Зазеркалье... в качестве Леонина.

— Ладно... — Лермонтов вскочил на подножку экипажа. — Ладно, трогай!..

И полетели в обратном порядке мосты, решетки, дома, тускло отсвечивала вода, и луна скакала по остриям темных шпилей, падала в пустоты между домами и однажды задержалась там до следующей ночи...

Когда подъехали к Арсенальной гауптвахте, небо, казалось, вот-вот начнет светлеть.

Лермонтов спрыгнул на мостовую, но вместо того, чтобы войти внутрь помещения, подошел к вознице и сказал:

— Покажи лицо. Я хочу видеть твое лицо.

— Не стоит, — ответил возница и стеганул коней. — А ты поспеши!

И в то же мгновение экипаж растворился в воздухе.

Лермонтов вбежал в свою комнату, упал на койку и в одну секунду забылся.

Утром он проспал дольше обычного и проснулся с мыслью записать приснившееся. Сон помнился смутно, без подробностей, и нужно было перенести его на бумагу прежде, чем он совсем забудется.

Но только Лермонтов встал и успел плеснуть в лицо водой, как заглянул караульный офицер и сообщил об очередном визитере. Лермонтов подумал, что хорошо бы сменить измявшееся платье, в котором вчера невесть как заснул, и решил сделать это при госте: друзей — Акима Шан-Гирея, обоих графов Браницких, Соболевского — он не стеснялся.

Но вошел Соллогуб.

— Здравствуйте, Михаил Юрьевич! — сказал он, остановившись посреди комнаты, словно сомневаясь, стоит ли идти дальше. — Как вы тут?

— Вашими молитвами, граф, — сказал Лермонтов, удивляясь отсутствию в себе какой бы то ни было неприязни к Соллогубу. — Да вы проходите, проходите — располагайтесь, как дома. Я вполне здесь обжился и даже иногда чувствую благодарность к этим стенам. Давно так легко не сочинялось... — Он перехватил взгляд Соллогуба, заметившего на столе журнал. — Кстати! Я прочитал вашу повесть. C'est charman, ca!^{96} В Леонине я узнал некоторые темные стороны собственной натуры и весьма вам благодарен за это. В конце концов, кто еще, кроме истинных друзей, захочет, да в столь деликатной форме, указать на наши недостатки...

— Я пришел объясниться, Михаил Юрьевич, — сказал Соллогуб. — До меня дошли слухи о вашем недовольстве...

— Да бросьте вы, в самом деле! Тут объясняться нечего. Вы написали прекрасную повесть, и о ней я готов говорить без устали — но не о том, что этой повести приписывают! Если, конечно, вы не хотите ссоры...

— Ну как вы можете, Михаил Юрьевич... — обескураженно развел руками Соллогуб.

— Тогда будем считать слухи недоразумением, забудем о них.

Непонятно было только, почему вдруг так вышло, — он больше не чувствовал обиды и не понимал причину происшедшей разительной перемены. И куда приятнее было ответить Соллогубу не поединком, а рукопожатием, в котором симпатия и насмешка сочетаются в равной мере.

— Вот вам моя рука! — Соллогуб принял картинную позу; он настраивался на другой разговор и чувствовал себя не в своей тарелке.