Читать книгу «Алхимик должен умереть! Том 2» онлайн.

— Хорошо, — сказал он, повернувшись к Леонтию. — Занесите в протокол следующее.

Тот выпрямился. Его перо замерло наготове.

— Обвиняемый отказывается давать показания по существу. Придерживается версии о народных средствах и случайном спонтанном исцелении. Версия обвиняемого не выдерживает проверки фактами. Рекомендация: квалифицировать полную вину по совокупности улик.

И он решительно захлопнул папку, ставя жирную точку в моей дальнейшей судьбе.

Глава 25

После этого Верховский сложил руки перед собой замком и сухо откашлялся. Сидел он нарочито прямо, а говорил ровно и без интонаций, словно выдавал шаблонный текст, отработанный десятками повторений.

— Алексей, воспитанник Никодимовского дома призрения, вы признаетесь виновным по следующим статьям Имперского Магического Кодекса.

Инспектор сделал небольшую паузу, и продолжил:

— Статья 7-Б: незарегистрированное использование магии лицом, не состоящим в реестре операторов.

Перо Леонтия тут же раздражающе заскрипело.

— Статья 12-В: создание и применение эфирных артефактов без лицензии Синклита.

Я сидел неподвижно и просто считал статьи, за каждую из которых меня, скорее всего, сживут со свету.

— Статья 15-А: оказание магического воздействия на третье лицо без санкции надзорного органа.

Три. Судя по тому, что мне вменяют, этого пока маловато.

— Статья 23-Г: создание эфирной аномалии, повлекшей нарушение стабильности магической инфраструктуры общественного учреждения.

Ну, давайте уж и пятую тогда для ровного счета, внутренне усмехнулся я.

— Статья 31-Д: уклонение от содействия органам эфирного надзора и сокрытие информации, относящейся к расследованию.

Верховский на миг замолчал, уставившись на меня холодным и равнодушным взглядом.

— Комиссия Синклита в моем лице тщательно изучила дело и вынесла следующий приговор: эфирная стерилизация с целью предотвращения дальнейших нарушений. И пожизненная ссылка на Уральские рудники для отработки причиненного государству ущерба.

На несколько секунд в кабинете воцарилась гнетущая тишина, нарушаемая только моросящим за окном дождем, да заунывным скрипом пера, дописывающего последнюю строчку моего приговора.

— Вердикт передается в Судебную палату Синклита для окончательного утверждения, — подытожил Верховский. — Подсудимый заключается под стражу до передачи надзорным органам. — Он глянул на меня и лениво поднял бровь. — У тебя есть что добавить?

Я молчал.

Эфирная стерилизация. Я знал, что это такое. И знал не понаслышке. В прошлой жизни я видел людей после этой варварской процедуры. Специальный ритуал, необратимо выжигающий магический источник и эфирные каналы в теле приговоренного. После стерилизации человек не просто теряет способность работать с магией, он теряет часть себя. Теряет способность чувствовать эфирные потоки, ощущать окружающую магию, воспринимать тонкие вибрации мира. Это как если бы обычного человека одновременно лишили зрения и слуха.

А потом Урал, рудники, каторжный труд в шахтах, где добывают эфирную руду для Синклита. Средний срок жизни каторжника: четыре года. Для одиннадцатилетнего мальчишки с подорванным здоровьем, как минимум, вдвое меньше.

Я посмотрел на свои руки и понял, что ни о чем не жалею. Хоть это и были слабые руки приговоренного к мучительному угасанию ребенка. Но эти руки три дня назад вытащили Мышь с того света. Поэтому я спокойно поднял глаза на Верховского и уверенно ответил:

— Нет. Мне нечего добавить.

Тот молча кивнул, потом встал и, застегнув верхнюю пуговицу сюртука, отдал приказ одному из своих подручных:

— Гордей, отведи задержанного в изолятор. Проследи, чтобы помещение было заперто и находилось под постоянной охраной. Никаких контактов с другими воспитанниками до передачи конвою.

Гордей кивнул и, откашлявшись, задал вопрос:

— А с девчонкой что?