Читать книгу «Алхимик должен умереть! Том 2» онлайн.

— Четырнадцать. Или около того. Точной даты рождения не знаю.

Верховский кивнул. Видимо, ничего другого он и не ожидал услышать.

— Расскажи мне о месте за амбаром.

Я помолчал, собираясь с мыслями. Тело ныло, голова была тяжелой и плохо соображала, но я заставил себя думать. Отрицать очевидное было бессмысленно. Если он спрашивает в таком ключе, значит уже все знает.

— Я нашел это место где-то около месяца назад, — сказал я. — Использовал его как мастерскую. Делал мыло и травяные сборы.

— Мыло? — сухо переспросил Верховский.

— Да. Щелочное мыло на животном жире с добавлением трав. И еще успокоительные пилюли из валерианы, пустырника и хмеля. Рецептура простая. Мне показал ее старый травник Михей. Он жил за Обводным каналом.

— Михей. Фамилия? — тут же зацепился Верховский.

— Не знаю, — пожал я плечами. — Все его звали просто Михей. Он травы собирал, лечил людей за копейки. Учил меня различать растения и составлять сборы.

Верховский откинулся в кресле и скрестил руки на груди.

— Хорошо. Допустим, мыло и травы. Тогда объясни мне, откуда взялись эфирные следы на стене амбара?

— Не понимаю, о чем вы говорите. — Я покачал головой и развел руками.

— Значит не понимаешь? — Верховский помолчал. — Тогда может расскажешь, почему диагностический жезл регистратора Леонтий при сканировании твоего эфирного тела выдал показатели, характерные для практикующего мага четвертого ранга?

— Я не знаю, что такое ранги. Я сирота. Я делаю мыло.

— Ясно. Ты просто делаешь мыло, — хмыкнул Верховский. Он произнес это без иронии, без нажима. Просто повторил мои слова, чтобы я сам услышал, как неубедительно они звучат.

Он вытащил из папки и положил перед собой исписанный мелким убористым подчерком лист бумаги.

— Протокол осмотра места, прилегающего к амбару, — произнес Верховский, пробегая глазами текст. — Обнаружены остатки артефакта защитного класса, уничтоженного перегрузкой. Обнаружены следы стационарного пси-эмиттера. Обнаружены эфирные отпечатки деструктивного заклятия первого класса и контрзаклятия высшего порядка. — Он поднял глаза. — Значит, травник Михей и этому тебя учил?

— Я не понимаю, о чем вы говорите.

— Все ты понимаешь. — Верховский не повысил голос. Он даже не изменил интонацию. Но в его взгляде промелькнуло что-то такое, что заставило меня внутренне поежиться. — И я объясню тебе, почему я в этом уверен.

Он встал из-за стола и подошел к окну, повернувшись ко мне спиной.

— Контрзаклятие, следы которого мы обнаружили, — продолжил он, глядя во двор, — требует не только силы, но и точного знания структуры деструктивного воздействия. Это не интуиция и не случайность. Это методичная, осознанная работа опытного мага.

Он повернулся ко мне.

— Травники такому не учат. А мыло с пилюлями не оставляют таких эфирных отпечатков.

Верховский сделал шаг в мою сторону.

— Девочка, которую ты называешь Мышь, несет на себе следы того же контрзаклятия, что и стены твоего логова. И это не совпадение. Магия не терпит совпадений, мальчик.

Я продолжал молчать.

Да и что я мог сказать? Правду? «Видите ли, господин инспектор, на самом деле я Константин Радомирский, алхимик и эфирный инженер, казненный несколько недель назад. Я переселил свою душу в тело умирающего сироты с помощью запрещенной техники девятого ранга. А девочку я спас контрзаклятием, которое собственноручно разработал в 1801 году. Подробности интересуют?»

Нет уж, увольте. Правда была хуже любой лжи. Правда означала бы не рудники, правда повлекла бы за собой немедленную ликвидацию. Радомирский для Синклита был не просто преступником. Он был идеей, которую они до сих пор не могли выкорчевать. Узнай кто-нибудь из них, что я вернулся…

— Я не понимаю, про какую магию вы говорите, — стараясь сохранять спокойствие, ответил я. — Мышь пришла больная. Я дал ей травяной отвар. Она поправилась. И все.

Верховский обреченно вздохнул, вернулся за стол и посмотрел на меня долгим, оценивающим взглядом, в котором отражалось холодная и абсолютная убежденность в моей виновности, а также профессиональное разочарование оттого, что я не облегчил ему работу чистосердечным признанием.