Читать книгу «Алхимик должен умереть! Том 2» онлайн.

И они ушли. Скрипнула дверь, выпуская их в коридор, и меня наконец-то окружила тишина.

Мышь жива. Это главное. Заклятие уничтожено полностью. Я успел убедиться в этом перед тем, как магическое восприятие отключилось. Жизненный контур Мыши поврежден, но теперь восстановится сам, если дать ему время и покой. Через двое-трое суток Мышь полностью придет в себя. До этого будет слабость, головокружение, возможно, провалы в памяти. В общем, ничего критичного.

Око Скитальца уничтожено. Создать новый артефакт такого же класса в этом теле с его скудными ресурсами — задача на месяцы, если не на годы. А до тех пор я открыт. Без Покрова каждый выход в город — риск. А без Тихого Колокола, который сегодня будет уничтожен, лаборатория в Сердце беззащитна.

Тело истощено, каналы обожжены, источник выжат досуха. На хотя бы минимальное восстановление уйдет не меньше трех-четырех дней, если повезет. Все это время я буду слаб, как младенец.

И самое страшное.

Синклит.

Они засекли выброс. Не могли не засечь. Магический всплеск такого уровня на их приборах выглядит, как пожар среди ночи. Координаты вычислены. Приказ отдан. Их группы быстрого реагирования — это не канцелярские крысы с бумажками, это боевое подразделение. Жесткие, профессиональные, обученные работать тихо. Придут без шума и без предупреждения. Осмотрят район, опросят, прощупают эфирный фон. Сразу же найдут яркий остаточный след и начнут копать. И не остановятся, пока не докопаются.

Настоятель Никодимовского приюта отец Николай стоял посреди своего кабинета и не мог унять дрожь в руках.

Он почувствовал это мгновенно. Его прошило насквозь, как молнией. Эфирная сеть приюта, которую он привык ощущать как тихое, ровное гудение где-то на краю сознания, вдруг взвыла. И сразу после этого пришел диссонанс.

Сеть чудовищно исказилась. Привычное гудение превратилось в рваную какофонию, словно кто-то ударил кулаком по клавишам расстроенного фортепиано. Николай ощутил каждый ближайший узел сети: охранную руну на входной двери, вспыхнувшую на несколько секунд, икону в углу кабинета, чей мягкий защитный свет дернулся и потускнел, сигнальные нити вдоль коридоров, которые на мгновение натянулись, словно готовые порваться струны.

Все это длилось не больше минуты. Потом сеть начала восстанавливаться. Медленно, неуверенно, как человек, поднимающийся после сокрушительного удара. Но настоятель знал, он точно знал, что произошедшее не было простым сбоем. Сбоев в своей жизни он уже навидался. Они были мягкими и плавными, словно затухающая свеча. Сейчас же произошло нечто совершенно другое. Это был мощнейший удар, сконцентрированный где-то на территории приюта.

Настоятель упал в кресло и несколько секунд просто сидел, глядя на растекшееся по столу пятно от лопнувшего регистратора. Сидел, пока его не охватил настоящий страх, неуклонно перерастающий в панику.

Синклит. Они мониторят городскую сеть. Они не могли не засечь всплеск такой силы. Значит, скоро будут вопросы. А у него нет ответов. Хуже того, у него даже нет правдоподобных версий произошедшего. Что он скажет? Что в его приюте, за который он отвечает головой, произошла неконтролируемая эфирная аномалия? Что он понятия не имеет, откуда она взялась? Это конец карьеры. А может, и не только карьеры.

Николай вытер лоб рукавом рясы и дернул шнур колокольчика. Через полминуты в дверях появился писарь Иван Кузьмич, заспанный, встревоженный, с масляной лампой в руке.

— Иван, садись и пиши.

— Батюшка, что стряслось? Я слышал, надзиратели бегают, кричат что-то…

— Садись и пиши, — повторил настоятель тоном, не допускающим возражений.

Иван Кузьмич торопливо сел за маленький столик у стены и взял перо.

Настоятель начал диктовать. Голос его звучал суетливо и нервно, слова наскакивали друг на друга.

— Его Высокопревосходительству, Председателю Комиссии по эфирной стабильности при Синклите… Настоящим довожу до вашего сведения, что сего числа, в вечерние часы, на территории вверенного мне учреждения была зафиксирована кратковременная аномалия в работе эфирной сети… — он остановился и облизнул пересохшие губы. — … предположительно вызванная внешним воздействием неустановленной природы. Собственные защитные контуры учреждения подверглись кратковременной дестабилизации, однако были восстановлены в полном объеме. Прошу направить специалистов для…

Он снова замолчал. Направить специалистов, которые перевернут приют вверх дном и найдут… Что? Он даже не знал, что они могут найти. Но чутье, выработанное годами чиновничьей службы, подсказывало: лучше позвать самому, чем дожидаться, пока придут без приглашения.

— … для проведения диагностики сети и установления причин аномалии. С совершенным почтением…

Иван Кузьмич строчил, макая перо в старую чернильницу. Отец Николай откинулся в кресле и прикрыл глаза. Пальцы его непрерывно перебирали четки. Костяные бусины мелко стучали друг о друга.

Кто? Кто в его приюте мог вызвать такое? Мальчишка-травник? Нет. Невозможно. Это была магия совершенно другого порядка. Это была магия, какую Николай за всю свою жизнь чувствовал только дважды, и оба раза во время показательных демонстраций на ежегодном смотре Синклита. Магия, требующая многих лет обучения и мощнейшего врожденного дара.

Откуда она взялась в приюте для сирот?

Отец Николай беззвучно прочитал молитву и подумал, что утром, пожалуй, примет двойную дозу того замечательного успокоительного сбора, что готовит ему Лис.

Если, конечно, доживет до утра.

Глава 23

Тим лежал на своей койке с открытыми глазами и слушал.

Приют не спал. Где-то за стенами хлопали двери и слышались тяжелые шаги надзирателей, быстрая, нервная поступь людей, которые не до конца понимают происходящее, но чувствуют, что вокруг творится что-то очень нехорошее. До Тима доносились их приглушенные встревоженные голоса.