— … сеть тряхнуло, я ж говорю…
— … настоятель у себя заперся, Кузьмича вызвал…
— … да ничего не видно, темень, пойди разберись…
Тим перевел взгляд на соседнюю койку. Костыль тоже не спал. В темноте спальни Тим видел блеск его глаз и неподвижный контур худого тела под тонким одеялом. Костыль лежал абсолютно неподвижно. Это было его обычным поведением во время опасности. Он буквально замирал, превращаясь в тень.
Неподалеку, через две койки, спала Мышь, а еще чуть дальше — Лис. Оба выглядели неважно, причем, Лис в большей степени.
Дождавшись, пока суматоха переместилась в другой конец коридора, Тим шепнул:
— Костыль.
— Ага, — раздалось из темноты.
— Слышал, что Лис сказал?
— Ага.
— Ждем, пока успокоятся?
— Ага.
Они замолчали. Издали донесся скрип. Кто-то открыл входную дверь, впуская ночную прохладу. Голоса стали громче, потом опять стихли.
Тим прикрыл веки и принялся ждать, когда все вокруг уляжется. Сна не было ни в одном глазу. Притихший мальчишка считал удары собственного сердца, и внимательно прислушивался к происходящему в бараке.
Небо за окном совсем потемнело, когда Тим бесшумно спустил ноги с койки. Костыль был уже на ногах и стоял у двери, прислушиваясь. В коридоре было тихо. Надзиратели, набегавшись за несколько часов, наконец угомонились.
Тим взглянул на Лиса. Тот спал. И это был настоящий, глубокий сон. Тим удовлетворенно кивнул сам себе и двинулся к выходу.
Они работали молча. За недели совместной работы в Сердце каждый выучил свою роль и свое место в команде.
Первым делом самовар. Костыль разобрал его на три части. Тим принимал каждую из них и заворачивал в тряпье. Потом инструменты: весы, щипцы, ножи, ступки, пестики. Следом горшочки и банки с компонентами и снадобьями, мотки проволоки, конденсатор, и мешочек с деньгами, который Лис хранил в стене амбара.
Все это они переносили мелкими партиями, каждый раз проверяя, нет ли кого во дворе. Маршрут был короткий и заученный: из-за амбара за кустами вдоль стены и за дровяной сарай. Там, среди сваленных в кучу старых досок, битых кирпичей и ящиков, было их первоначальное место сбора.
Тим укладывал инструменты между досками, засыпая сверху щепой и древесной трухой. Костыль маскировал банки, заталкивая их в щели сарая. Работали торопливо, но при этом на удивление аккуратно.
К шестому заходу внезапно скрипнула дверь кухни. Фросе по кой-то черт не спалось. Тим замер, прижавшись к стене сарая. Костыль присел за поленницей. Кухарка, зевая, прошла к колодцу, набрала воды и вернулась в кухню.
Оставался последний заход.
Костыль стоял посреди опустевшей лаборатории и оглядывался. Голые полки. Пустой верстак с отпечатками от банок на пошарпанной столешнице. Печь с остывшей золой. Самодельная крыша. Костыль шумно втянул воздух. Запах тут стоял специфический: травяной, химический, въевшийся в стены и доски. Все следы лаборатории ну никак не замести за отпущенное короткое время. Нашедшие это место поймут, что здесь делали. Но задача и не состояла в том, чтобы замести все следы. Надо было лишь спасти весь подвижной фонд лаборатории, чтобы была возможность развернуть его в другом месте.
Костыль поднял с земли тяжелый булыжник. Извлеченная из тайника сфера Тихого Колокола лежала возле стены амбара. Небольшая, с кулак размером, она тускло поблескивала медными прожилками.
Костыль поднял булыжник обеими руками и ударил. Сфера смялась в лепешку. Он ударил еще раз. И еще. Ошметки медной проволоки разлетелись по земле. Костыль собрал крупные фрагменты и спрятал в карман. Мелкие счикнул ногой под забор и забросал мусором.
После этого он вынес припрятанные обломки Тихого Колокола к выгребной яме и выбросил их в вонючую жижу. Вряд ли у кого-то возникнет желание искать улики в столь неприглядном месте.
После этого Костыль вернулся в Сердце в последний раз. Постоял на пороге и окинул прощальным взглядом осиротевшее пристанище их команды. А потом вышел, не оглядываясь.
Тим ждал его за углом у амбара.
— Все?
— Все.