Читать книгу «Алхимик должен умереть! Том 2» онлайн.

Если придет.

На восьмой минуте я услышал шаги, а потом легкое шуршание возле входа. Кто-то осторожно ощупывал стену, ища скрытый механизм. Потом раздался тихий щелчок, рычаг провернулся, и каменная плита поехала в сторону с глухим, утробным звуком. В проеме появился силуэт.

Павел спускался по ступеням медленно, одной рукой придерживаясь за стену, другой держа что-то у пояса. Отвертку, скорее всего. Или молоток. Привычка мастера-подпольщика: всегда иметь при себе предмет, который может сойти и за инструмент, и за оружие.

Павел остановился на нижней ступеньке и замер.

Я видел, как его глаза расширились. Он стоял, не двигаясь, и медленно обводил взглядом лабораторию. Банки на полках, верстак, станок, стеклодувные трубки. Его лицо — я хорошо различал его в голубоватом свете лампы — прошло через несколько стадий: от напряженной собранности и изумления к чему-то похожему на боль.

— Как, черт возьми, такое возможно? — произнес он хрипло. — Как удалось так долго сохранять это неприкосновенным?

— Все это время здесь работало Око Скитальца, — ответил я. — Режим Страж требует лишь самой минимальной подпитки.

Павел вздрогнул, но ничего не ответил. Он наконец сошел с последней ступени и двинулся вдоль полок, касаясь банок кончиками пальцев. Добравшись до станка, он снял промасленную ткань и провел ладонью по гладкой чугунной станине, затем по латунному маховику.

— Я хорошенько его смазал и напитал эфиром, прежде чем покинуть это место, — произнес я, заметив его недоумение по поводу сохранности аппарата.

Павел резко обернулся. Его рука все еще лежала на станке.

— Какой резец вы оставили в держателе, когда последний раз работали на нем?

Вопрос был задан тихо и очень спокойно. Контрольная проверка. Последний тест. Я не понимал, в чем его смысл, ведь Павел уже явился сюда, а значит поверил. Но, как бы то ни было, я был готов развеять последние его сомнения.

— Никакой, — ответил я без паузы. — Я никогда не оставлял резец в держателе. Ты это знаешь лучше кого бы то ни было, потому что именно тебя я отчитал за эту дурную привычку на третьем месяце ученичества.

Последовала долгая напряженная пауза.

Павел убрал руку со станка, медленно повернулся ко мне и я увидел, как исказилось его лицо от невозможности поверить в то, что он видел и слышал.

— Константин Викторович, — произнес он, и его голос дрогнул на отчестве.

— Да, Паша. Это я. Надеюсь, на сегодня проверки закончены?

Он сделал неуверенный шаг по направлению ко мне и остановился. Я видел, как его взгляд метался между моим лицом — мальчишеским, худым, с острыми скулами — и моими глазами, в которых он, наконец, нашел то, что искал.

— Как? — сдавленно выдохнул он.

— Если в двух словах, — ответил я, — то после убийства моя сущность не развеялась. Сработала экспериментальная Девятая печать Феникса. Я оказался привязан к своему остаточному эфирному следу. Потом нашел якорь: тело мальчишки по прозвищу Лис, приютского сироты, который умирал от побоев. Его сознание угасало. Мое заняло пустое место.

Павел слушал, не перебивая.

— Тело слабое, — продолжил я. — Мне четырнадцать. Магический резерв минимален. Но голова работает. Я все помню. И я намерен довести начатое до конца.

Павел тяжело опустился на табурет у стены и провел ладонью по лицу.

— Три недели, — повторил он. — Три недели я думал, что вы мертвы. Окончательно и бесповоротно.

Он издал странный звук: то ли смешок, то ли всхлип. Потом выпрямился, и его лицо приобрело знакомое мне выражение: сосредоточенность инженера, переключившегося с эмоций на задачу.

— Что от меня требуется, Константин Викторович?

— Давай все по порядку. Сначала расскажи, как у тебя дела идут.

Павел говорил минут двадцать. Четко, структурированно, как на докладе.

Картина вырисовывалась весьма скверная.

На следующий же день после моей смерти Синклит развернул масштабную чистку. Это были не просто аресты, а методичное уничтожение всего, что было связано с именем Радомирского. Лаборатории, мастерские, склады — все, что удалось найти, было конфисковано и опечатано. Людей брали десятками. Кого-то судили показательно, кого-то просто забирали, и они больше не возвращались. Большая сеть, которую я строил последние годы, была разгромлена за пару недель.