Читать книгу «Алхимик должен умереть! Том 2» онлайн.

Перемешал, поднес к носу, ощутил запах. Горьковатый, сложный, с мятной ноткой поверх тяжелой валериановой основы. Все идеально.

Мышь молча протянула мне аккуратный полотняный мешочек. Я пересыпал сбор внутрь, затянул горловину бечевкой, завязал двойным узлом. Подержал на ладони, оценивая вес и вид. Хорошо. Не роскошь, конечно, но для приюта это была почти изысканная упаковка.

Костыль наблюдал за мной, чуть склонив голову набок.

— У кучера лечим тело, — негромко произнес он. — У настоятеля — голову и нервы.

— А в дополнение ко всему обеспечиваем себе спокойную жизнь, — добавил я.

А потом подумал: ведь тот немолодой, худощавый человек в темном кабинете, он ведь тоже мучается. По-своему. Не так, как приютские дети, но мучается. И если мой сбор подарит ему хотя бы одну ночь без тревожного полусна, он будет мне благодарен. А благодарность — это валюта, которая никогда не обесценивается.

Сорок минут прошли быстро. Пока отвар настаивался, я достал два исписанных листка и положил на верстак. Еще утром, когда сидел в канцелярии, корпя над бумагами, я улучил момент и аккуратно, крупным, разборчивым почерком вывел инструкции. Перо было скверным, но буквы получились четкие.

Теперь пришло время для главного.

Я снял рогожу с горшка. В лицо ударил густой, пахнущий аптекой пар. Хороший знак. Приподняв крышку, я заглянул внутрь. Отвар получился темным и насыщенным. Цвет правильный, запах тоже. Значит, травы отдали все, что должны были отдать.

— Мышь, тряпицу для процеживания. Тим, бутыль и горшок.

Мышь подала чистую холстину, сложенную вчетверо. Тим достал из-под полки вымытый горшок и стеклянную бутыль — ту самую, что передал нам настоятель еще днем, через дежурного. Бутыль была хорошая: прозрачная, с широким горлом и плотной деревянной пробкой. Настоятель, надо отдать ему должное, в мелочах не скупился, когда это было в его интересах.

Я расправил холстину над пустым горшком и кивнул Костылю. Тот взял емкость с отваром обеими руками — осторожно, не торопясь — и начал лить. Отвар проходил через ткань медленно, оставляя на ней мокрую травяную кашицу. Я придерживал холстину, следя, чтобы ни один листок, ни одна соринка не проскользнула в горшок. Лекарство должно быть чистым. Это не прихоть — частицы трав, попав в готовый отвар, продолжат отдавать вещества, и через день средство станет слишком концентрированным. А слишком концентрированная толокнянка бьет по желудку.

Последние капли упали на холстину. Я отжал ее, выдавливая остатки, а потом осторожно перелил содержимое горшка в бутыль. Она наполнилась почти до краев. Этого было достаточно для курса в несколько дней.

После этого я плотно вогнал пробку в горлышко. Она села намертво. Это было хорошо, но мало. Нужна герметичность. И солидность. Афанасий получит это через руки графини или, по крайней мере, через ее людей. Бутыль должна выглядеть не как поделка приютских оборванцев, а как работа знающего человека.

Я растопил немного воска в глиняном черепке, а потом наклонил его над горлышком бутыли. Желтоватая субстанция закапала на пробку и растеклась по стеклу, герметично заполняя оставшиеся щели. Я вращал бутыль медленно, давая воску лечь ровным слоем.

Когда он застыл, я поднял бутыль и осмотрел. Темный отвар за стеклом. Аккуратная восковая печать на горлышке. Серьезно. Убедительно. Практично.

Теперь разберемся с инструкциями.

Я взял первый листок. Развернул и перечитал.

'Пить по половине кружки 3 раза в день до еды.

Пить много воды, особенно утром.

Греть поясницу, не мерзнуть.

Не есть соленого и острого. Отказаться от крепкого чая и алкоголя.'

Просто. Понятно. Крупными буквами на случай, если зрение у старого кучера уже не то. Никаких мудреных слов, никаких латинских терминов. Бывший денщик должен понять такое с первого прочтения.

Я обернул инструкцию вокруг горлышка бутыли и перевязал бечевкой.

Теперь пришло время сбора для настоятеля. Вторая инструкция была гораздо короче.

«Заваривать по половинке маленькой ложки в кружке кипятка. Настаивать под крышкой четверть часа. Пить перед сном.»

Я привязал записку к мешочку такой же бечевкой. Положил рядом с бутылью.

Два предмета на столе. Два инструмента влияния. Два ключа к двум разным дверям.

Мышь, Тим и Костыль смотрели на них молча. И я видел в их глазах не просто уважение к работе. Я видел понимание. Они уже знали, что лекарства — это не просто порошки и отвары. Это язык, на котором можно говорить с сильными мира сего. Язык, которого эти люди не знают и которому нечего противопоставить не могут. Ну разве что кроме грубой силы.

А грубая сила не поможет против боли в почках и бессонницы.