— На шестой — лестницей. Лифт уже забрали. Через архивный пролёт вверх, потом мостик, потом правая дверь без таблички. Там вещание. Если повезёт, Романов ещё не ушёл.
— А если ушёл?
Она криво усмехнулась.
— Тогда хотя бы плюнешь в его кресло.
Дверь треснула по шву.
— Всё! — рявкнул Борисыч. — Уходим!
Мы сорвались к заднему люку архива.
Тот самый, про который Лена, похоже, не хотела говорить до последнего. Узкий пролёт между стеллажами, железная лестница вверх и мостик через пустой архивный колодец.
Сзади дверь в распределитель всё-таки вылетела.
Внизу закричали:
— Здесь! На техуровень! Быстро!
— Слышали, — сказал Гера. — Очень милые люди.
Мы уже бежали вверх.
И на каждой ступеньке я чувствовал одно:
следующий этаж будет уже не про взлом.
Следующий этаж будет про то, кто и что скажет городу вслух.
Глава 24. Романов без грима
Лестница на шестой этаж была узкая и злая.
Старая. Железная. Каждая ступенька звенела так, будто сама хотела сдать нас наверх с потрохами. Внизу уже орали, ломились, матерились и обещали нам всякое интересное. Сверху пока было тихо. А такая тишина в башне связи — почти всегда плохая примета.
— Они быстро очухались, — сказал Борисыч, не оборачиваясь.
— А ты на что надеялся? — спросила Вера.
— На человеческую тупость.
— Так она есть. Просто не сегодня.
Гера, ползущий за нами, тяжело выдохнул:
— Я вам честно скажу. Если мы сейчас наверху найдём просто пустой кабинет и табличку “все ушли домой”, я лично кого-нибудь укушу.
— Выбирай помельче, — сказал я. — На крупного у тебя челюсть не та.
— Вот умеешь поддержать в тяжёлую минуту.
Голос внутри отозвался тихо:
До вещательного узла — один уровень.
Фиксирую активный канал связи.